– Ой, а где мои тапки? – спросил Чейн обнаружив пропажу. Теперь на нем были только грязные носки.
– Ты в них в дерьмо наступил, так что пришлось выбросить. Но тут уже недалеко. Нужно лишь двадцать метров по земле пробежаться и появится возможность полностью переодеться. В таком-то виде тебе на улицу никак нельзя – это до первого копа.
– Ну, я готов, – сказал Чейн и опираясь на стену, поднялся.
Голова не кружилась и видел он все четко, правда, ему казалось, что пахнет жареной рыбой.
– Мне кажется или…
– Не кажется, на одном с нами вентиляционном коробе – рыбное кафе.
Наконец, оставив подвал, они начали новый переход, но перед выходом Аксель постоял полминуты у двери, прислушиваясь к звуками. Потом отпер ее и они вышли в небольшой коридор, один конец которого вел на улицу, а другой – к кривенькой лестнице, спускавшейся еще ниже, в длинную, плохо освещенную техническую галерею, где со всех сторон торчали трубы, фитинги и манометры.
Где-то капала вода, шумели насосы, пахло ржавчиной и мышами.
Чейн чувствовал, что идет по каким-то теплым лужам. Но скоро они закончились и потянулась новая галерея с запахами пыли, свежей краски и шумом мини-компрессоров.
– Мастерская. Нестандартную тару собирают и красят, – пояснил Аксель, указывая на вентиляционную сетку под низким потолком.
Потом была еще пара переходов, где пришлось пробираться на четвереньках, зато на финише оставалось лишь пробежаться по подмерзшему песку до двери в очередной подвал, от которого у Акселя снова нашлись ключи.
– Где мы на этот раз? – спросил Эдвард, когда дверь за ними закрылась и они оказались в полумраке, где пахло, то ли сушилкой для обуви, то ли мужской раздевалкой. А когда, вслед за Акселем он вышел к тусклым лампам дежурного освещения, увидел горы разноцветного тряпья и обуви, связанной попарно шнурками или склеенной скотчем.
– Это свалка, что ли?
– Обижаешь. Это склад сети «секонд хенд». Я тут одеваюсь и оставляю вещи на стирку. Они три дня в неделю работают. Приходят, закладывают тряпье в стиральные машины, затем в сушилку, а потом на вывоз – в магазины. Сегодня у них выходной и нам это на руку. А пока я буду подбирать тебе одежку, пойдем, покажу, где можно помыться, а то ты, похоже, не только тапками туда наступил.
Аксель проводил Чейна в туалет, которые оказался очень просторным и помимо унитаза, раковины и треснутого зеркала, здесь имелся шланг подведенный к старому смесителю. В нем были – и холодная вода, и даже немного теплая.
– А вот и мыло, парень, – сказал Аксель, доставая из стоявшего неподалеку ящика несколько маленьких пробников. – Тут имеется все на любой вкус. А чем вытереться, я тебе сейчас принесу. Начинай раздеваться, а вещички сюда сложи аккуратно, я их тоже пристрою – мы же не воры, мы – на обмен.
Аксель ушел и отсутствовал минут пять, а когда вернулся, Чейн уже сматывал шланг, возвращая его на место.
Аксель заметил, как у Чейна под кожей перекатывались подсушенные, будто проволочные мышцы и озадаченно качнул головой.
– Отлично, приятель, вижу, что ты справился! – громко произнес он, когда Чейн повернулся. – А я тебе вот – белье притаранил. Абсолютно новое и тапки, чтобы на сейчас. Там на выходе одежка и два вида обувки, сам прикинешь, что тебе лучше. А это – банный халат. Чистый, я проверил. Не полотенце, конечно, но не хуже.
Чейн взял халат пахнувший дешевым средствами для стирки и сказал:
– У меня был похожий.
– Где, дома?
– Да, – кивнул Чейн, начав энергично вытираться.
– А где дом – помнишь?
Чейн взглянул на Акселя, вспоминая, а затем кивнул:
– Да, это здесь в городе. И адрес помню.
– Ну, туда сейчас по-любому нельзя. Там пасут в первую очередь.
Надев белье и сунув ноги в только что распакованные тапочки из гостиничного набора, Чейн вышел мерить одежду, которую Аксель сложил для него в стопку.
– Ты пока примеряй, а я там порядок наведу. Нельзя, чтобы они что-то заподозрили. Я про них мало знаю, а они про меня и вовсе ничего знать не должны.
Когда Аксель вернулся, встряхивая только что вымытыми руками, Эдвард уже стоял в полуспортивных ботинках, серых брюках и коричневой утепленной куртке – как раз для их легкой зимы.
От шапки он отказался, а вот очки-хамелеоны, которые чуть затемняли лицо – взял.
– А перчатки? – спросил Аксель.
– Без них мне привычнее, – сказал Чейн машинально сжимая и разжимая кулаки.
– Эдди, я вот все спросить у тебя хочу… А ты, вообще, кто?
Прихрамывая, Франк подошел к разукрашенной лавочке на детской площадке и сел рядом с Отто, который пытался нормально вздохнуть, держась за ребра справа.
– А я… Я говорил тебе, Франк… Что он… кру… крутой.
– Да, по видео было понятно. Но я думал – хороший боец, ну там, районный ринг и все такое.
– Давай уже… Запроси снова…
– Я же тебе говорю – закрыта информация на него. Есть только адрес. Знать бы, кто закрыл.
– Ну, попробуй… Еще… – морщась попросил Отто.
Франк осторожно коснулся своей челюсти, отметив, что дня три есть будет немного больно, но в общем, обошлось. Можно сказать – повезло.