Он пытался составить какие-то оправдательные тексты, но они рушились. Он пытался собрать из этих обломков что-то дельное и снова неудача. А Гифсон был уже в двух шагах.
– Эдвард, ты пропал и тебя нигде нет! Твой номер не отвечает, я не могу дозвониться на него уже два дня!
– Два дня!? – поразился Чейн и даже сквозь свое замедленное восприятие сумел понять весь ужас этого известия – он отсутствовал на работе два дня и при этом не знал, где все это время находился. А он находился? Может спал эти двое суток? А может… Предположений была масса, но все они опять были незаконченными, обрывистыми, одним словом – никуда не годились.
– Но мой диспикер, сэр… – промямлил он и сам услышал это так, будто слова произнес кто-то другой.
– На твоем диспикере отвечает автоответчик какого-то Бернарда Бакса! Смени провайдера связи, пожалуйста! Твой старый аккаунт обрушился, насколько я понимаю!
– Я… Я сменю, сэр! Обещаю! – ответил Чейн, не вполне представляя, что такое «провайдер связи».
– Ты хоть понимаешь, на что обрек меня!? – вскидывая руки в театральном жесте продолжал Гифсон и похоже не собирался успокаиваться, поскольку по его глазам было видно, что он не ломал комедию, а страдал по-настоящему.
– Но, сэр, я отработаю… Я смогу загладить…
Внезапно, Гифсон приблизился к Чейну вплотную и крепко сжав его локоть, горячо прошептал:
– Ты принес мне, что-нибудь?.. Ну хоть что-то!..
И не дождавшись внятного ответа от заторможенного подчиненного, Гифсон бросился к знакомому портфелю и распахнув его, увидел сразу две бутылки крепкого алкоголя.
Испустив торжествующий вопль, Гифсон выскочил из кабинета вместе с портфелем, оставив Чейна в абсолютном ступоре.
Он и так не очень соображал, а тут – это странное поведение начальника.
Не в состоянии больше оставаться в помещении, он вышел в коридор и побрел по нему, ведомый какой-то интуитивной памятью.
– Эдвард!.. Эдди!.. – какая-то дама в слезах появилась из боковой двери и бросилась ему на грудь.
– Эдди, мы его теряем! Эдди, у него снова началось и я даже не представляю откуда он берет эту гадость!
– А вы кто? – спросил он у отстранившейся дамы, на бюсте которой имелся служебный бейджик «М. Свейн, секретарь» и еще мелкими буквами – «Служба эксплуатации БВС».
– Как ты можешь сейчас шутить, Эдди?
– Извините, это все… грипп.
– Так ты болел? Тот-то он тут два дня метался – Эдди пропал, Эдди не отвечает. А сейчас температуры нет? – участливо произнесла женщина и приложила ладонь ко лбу Чейна.
На мгновение, ему показалось, что он ребенок, сидит на кровати в своей спальне и мама с озабоченным лицом приложив ладонь к его лбу, говорит, качая головой:
«Сегодня в садик не пойдешь, у тебя определенно температура».
– А в чем проблема, миссис Свейн? – спросил он, считывая фамилию на бейджике.
– Ну как же? Он ведь много лет был в завязке, его лечили нейтронно-псионарным аппаратом заблокировав возможность покупать алкоголь. А теперь он его где-то находит! Вы не знаете где?
– Я… Мне нужно идти срочно… Бригада, соль мажор… квадрат гипотенузы…
Чейн чувствовал себя грузовой баржей отягощенной до самой ватерлинии. Может даже, чуть больше, вопреки инструкциям.
Течение слегка раскачивало его и рулевому с трудом удавалось держать непослушное судно в разрешенном фарватере.
«Кафетерий» – прозвучало в его голове, когда он вслух прочитал вывеску. Потом оказался в просторном светлом помещении, где люди стояли, словно нанизанными на ниточку. Или как это называется? Очередь!
– Ой, Генри, замени меня! – прозвучал звонкий мелодичный голос. – Что значит не умеешь? Я тебе потом шоколадку куплю!
И уже тише:
– Дебил какой-то… Давай, Эдди, иди быстрее. Где же ты столько пропадал? Твой бешеный начальник прибегал… По-моему, он нарик…
Стало меньше света и заметно холоднее, потому что с Чейна стали снимать одежду.
– Ты сегодня, какой-то холодненький…
Чейну казалось, что он слышит эти слова издалека, но потом все звуки стали ближе и отчетливее, а в какой-то момент он поймал себя на том, что видит четко, слышит хорошо и мыслит очень ясно.
Это была знакомая ему подсобка кафетерия, но вот кто эта девушка, которая быстро одевалась?
«Красивая».
Потом снова был небольшой провал и очнулся он уже в лифтовом холле – сразу за «черных ходом» подсобки.
Эта локация была ему хорошо знакома. Здесь нужно было привести себя в порядок – это он помнил и принялся застегивать ширинку и затягивать брючной ремень.
А потом Чейн как-то оказался на огромном крыльце «Марбела».
Он сидел на ступеньках и щурился от ласкового осеннего солнца. Последнюю неделю в городе стояла ясная погода и многие надеялись на такие же солнечные выходные.
– Сэр, я вижу его, – сообщил по рации мужчина в минивэне, припаркованном у тротуара в полусотне метров от здания.
У него был бинокль и он мог видеть свой объект во всех подробностях.