Чейн поднялся и едва спустил ноги на пол, его ступни коснулись стоявших тут же полуботинок.
То, что обувь оказалась возле дивана, а сам он – в костюме, в котором ходил на работу, удивило Эдварда.
Как он, в таком мятом виде, предстанет завтра перед Гифсоном?
Начальник всегда был одет безупречно, за этим следила его супруга, Чейн об этом знал. И сам старался не отставать, тратя деньги на новые сорочки.
Музыка продолжала греметь и Чейн уже поднялся, чтобы выйти из квартиры и определить, из-за какой двери доносится шум, но едва оказался в вертикальном положении, обнаружил, что музыка сменилась жужжанием диспикера и одновременно трезвонившим звонком входной двери.
И это точно была не музыка.
Слегка пошатываясь, он пошел открывать и поначалу не сразу справился с замком – руки очень плохо его слушались.
Наконец, замок поддался и отворив дверь, он обнаружил стоявшую за ней девушку, которая стала внимательно вглядываться в его лицо, а потом окинула взглядом сверху донизу и спросила:
– Ты в запое, что ли?
И потеснив Чейна, по-хозяйски вошла в квартиру.
– А вы, простите, кто? – спросил он и после секундного колебания, закрыл дверь.
– Я – Эмма. Забыл, что ли?
С этими словами девушка прошла на кухню, заглянула в холодильник и вернулась в гостиную.
– Бухла и бутылок нет, значит ты торчишь на порошках. Я угадала?
Девушка остановилась перед ним и уперев руки в бока, осуждающе, как показалось, посмотрела на него, да еще покачала головой.
– Да кто вы такая? Я вас не знаю! – воскликнул он.
Она не ответила и развернувшись прошла в еще одну небольшую комнату, о существовании которой Чейн похоже и не подозревал.
Он торопливо последовал за незнакомкой и увидел, как она коснулась рукой какого-то грандиозного механизма с манипуляторами – что-то вроде сварочного робота, а потом взглянула на свои пальцы и произнесла:
– На тренажере пыль. Ты давно им не пользовался. Что происходит, Эдди? Что случилось?
– Я… Я не знаю… Я попросил бы вас уйти, – сказал он и посторонившись, указал рукой на входную дверь, ожидая, что незнакомка начнет возражать, ведь вела она себя очень уверенно и напористо. Однако та молча прошла через большую комнату и вышла вон.
Дверь захлопнулась и Чейн почувствовал необыкновенную слабость.
Визит этой незваной гости забрал у него остаток сил, поэтому едва добравшись до дивана, он обрушился на его пружины и тотчас провалился в глубокий сон.
Не было еще восьми, когда возле дома Двадцать Четыре по улице Лунгрен остановилась карета «скорой помощи» и оттуда вышли двое санитаров с раскладной каталкой и фельдшер с рабочим планшетом в руках.
Миссис Брукс – староста дома, выглянула из-за занавески, слегка удивилась и встревожилась тем, что кому-то в ее доме стало так плохо, что пришлось вызывать «неотложку».
Она чутко держала руку на пульсе местной общины и знала, кто здесь болен, а кто здоров и к кому в ближайшее время могли нагрянуть врачи.
Но в этот раз появление «неотложной помощи» оказалась для нее полным сюрпризом.
Она жила на втором этаже и даже вышла на лестничную площадку, чтобы послушать на какой этаж поднимался лифт с медиками. Оказалось, что на третий.
Но у кого там могло случиться недомогание?
Лифт остановился на третьем и вскоре стало понятно, что медики вошли в квартиру Эдварда Чейна.
– Ну, что ж, понятно, – вздохнула миссис Брукс.
В последнее время с этим молодым человеком стало твориться что-то непонятное. Такой симпатичный, всегда подтянутый, бывший спортсмен и вот – нашел себе утешение в наркотиках.
Иного объяснения миссис Брукс не находила, уж очень характерно выглядел этот жилец, когда она встречала его в последнее время.
А ведь она планировала познакомить его со племянницей Эльзой, но хорошо, что не поспешила.
Вернувшись в свою квартиру миссис Брукс из окна следила за тем, как санитары выкатили каталку и загрузив пациента в машину уехали.
Еще немного постояв у окна, она вздохнула и отправилась кормить кота, который уже беспокойно вился возле ее ног.
Тем временем, неотложка неслась по улицам города, притормаживая у светофоров и разгоняясь на свободных участках.
Включать сирену не было нужды, пока все шло по плану и пациент находился в состоянии медикаментозного сна.
Надетые на его руки датчики показывали удовлетворительную картину его состояния, но на крайний случай у санитаров имелись инъекторы заряженные нужными препаратами.
Улицы становились все короче, дома приземистее – «неотложка» погружалась в недорогие районы, где жизнь текла медленнее, чем в Сити или даже в промышленном Бронхмере и фабричном Вайдуке.
В конце концов, машина заехала во двор с несколькими чахлыми деревцами и детской игровой площадкой, ремонт которой давно не делали и последний раз подкрашивали пару лет назад.
Два бродячих пса с готовностью облаяли незнакомый транспорт и удалились к себе в дырку под фундаментом электроподстанции, которая неприступным фортом высилась посреди двора, испещренная граффити и разнообразными надписями.