Другое располагалось в проезде, где знаменитый театр. Думаю, здесь он не снимался. Но все равно проверим. Уж очень не хотелось идти сразу туда, где, по моему мнению, он фотографировался. Лучше начать с неудачи, чтоб в запасе была надежда.
— Фотографироваться будете раздельно или вместе? — спросила женщина в халатике, отвечая на вопрос, делают ли у них коричневые снимки 18 на 24.
— Мы не фотографироваться. Мне нужен заведующий. По делу.
— Нас совсем недавно проверяли, — смешался заведующий, увидев мое удостоверение.
— И отлично. Значит, все хранится в порядке.
— Какой же может быть порядок после проверки? — развел он руками.
— Ну хотя бы целы негативы? За последние три-четыре месяца.
— Конечно, целы, куда им деваться?
— Прекрасно. Нам нужно по негативам и контрольным отпечаткам найти одного человека. И только. Можно это?
— Ради бога. Но негативов — тысячи.
— Хоть десять тысяч.
Копались мы до позднего вечера. Перебирали фотографии, смотрели негативы на свет. И с усиками, и без усиков, и с прическами, и с головами, как бильярдные шары. В глазах рябило. Поиски были безрезультатными.
Не знаю, посещают ли эту фотостудию москвичи, но приезжие туда идут хорошо. Привлекают их в основном тарелки с фотографиями, выставленные в витрине.
Внутри элегантно. Это несколько отпугивает приезжего клиента, но не такого, как Виктор. Здесь ему и сниматься.
Нам выложили четыреста негативов и контрольных отпечатков. На что я сразу обратил внимание, так это на исключительный порядок. Все уложено по номерам, датам, в аккуратные зеленые пакетики.
Стали смотреть фотографии. Женщин сразу откладывали в сторонку. Кончив первую сотню, я потянулся, распрямляя затекшие плечи, и передал еще несколько пачек Лиде.
Но смотреть дальше не пришлось. Лида вскрикнула. И оттолкнула снимок от себя.
— Виктор!
Верно. На нас смотрел Виктор.
— Что же вы испугались? Я же предупредил, что пойдем за ним, — сказал я весело. — Сейчас составим протокол. По всем правилам.
Я подозвал двух работниц студии и составил протокол выемки. Все подписались. После чего я изъял фотографии вместе с квитанцией и негативами.
— А если клиент спросит? Иногда просят изготовить дополнительные снимки, — озабоченно предупредила заведующая.
— В ближайшие годы, надеюсь, он вас не побеспокоит. Во всяком случае он их всегда найдет в уголовном деле. Мы его предупредим.
Адрес на квитанции записан четко.
Хотелось мчаться на Петровку, но я шел медленно, смакуя каждый шаг. Синело осеннее небо, шумели автомобили, толпились люди. Где-то работал, отдыхал или так же вот шагал он. Уверенный, что не найдут, что ушел от наказания, от возмездия. Такая ложная уверенность и мешает остановиться вовремя. А он уже был у меня в кармане, как мальчик с пальчик. В зеленом пакетике.
Лиду я сразу же отпустил. До завтра. Я не сказал ей ни его адреса, ни фамилии. Знать это положено только мне. Для гарантии от всяких случайностей.
Сейчас пойду и поплотнее пообедаю. Работать до поздней ночи. Надо еще зайти в университет на юридический факультет найти Свету и Юру. Я не хотел их обижать.
— Ребята, сегодня я буду задерживать Виктора.
— Уже! — вскрикнула Света. — Так быстро?
— Быстро? Неделя прошла. Так желаете со мной?
— Еще бы! — пробасил Юра.
— Не торопитесь, — сказал я. — Виктор скорей всего на работе, а мне еще нужно кое-какие справки навести. Так что к концу рабочего дня жду. Договорились?
В кабинете тихо, прохладно. Еще не топят. Михаила опять нет. Ладно, будет ему сюрприз.
Позвонил в адресное бюро. Виктор не обманул приемщицу фотостудии. Адрес точный. Теперь я узнал и год рождения, и где он родился. Даже подсказали место работы. Богатые сведения.
Обзвонил техникумы. Не учился Виктор Полухин ни в одном из них. Наврал, значит, Лиде.
Позвонил и к нему на работу, в отдел кадров. Сказали, работает в первую смену. Заводской люд обычно с работы идет домой. Помыться, переодеться. Тем более если живут рядом. Полухин жил в заводских домах, недалеко.
— Кто еще едет? — спросил подполковник Илья Степанович Лошак.
— Володя Зимин, водитель. Боевой парень, заменит любого оперативника.
— Ну, ну, — сказал Лошак скептически. — Смотри у меня.
— Буду смотреть, Илья Степанович.
Подъехали к дому Полухина.
Ребят оставил у подъезда. Сам с шофером вошел в парадное. Поднимаясь по лестнице, услышал чьи-то шаги, кто-то спускался. Лестница узкая. Мимо почти вплотную прошел парень, неся два ведра с мусором. Кирпичи, штукатурка.
— Скажите, сороковая квартира на пятом? — спросил парня. Я спустился на пару ступенек и теперь стоял лицом к липу с ним. Очень мне хотелось подергать его за левый усик. Еле удержался.
— На четвертом, — ответил довольно спокойно парень, точнее, Полухин Виктор. Фотографиям все же можно доверять. Он жил в сорок третьей. Но я спросил:
— А ваша?
— А зачем вам моя?
— Для верности, Полухин.
— Да, я Полухин, а в чем дело?
— Поставьте ведра и поднимите руки. Повыше. Вот так. И не вздумайте опустить.