Регина не поверила, засмеялась. Тогда он показал ей газету и билет. И она смотрела на него строго и качала головой, будто он поделился не удачей своей, а тяжким горем, и она выражала ему искреннее бабье сочувствие.
— Смотри, Вилков, никому не говори об этом. Лучше иди и сдай в сберкассу, пусть переведут на книжку, — сказала она. — И не вздумай выпить на радостях, слышишь? Смотри, парень, не проворонь счастье.
— Не провороню, Региночка, — сказал он весело. — Буду тебя на «Волге» катать.
В тот день он капли в рот не брал, но радостью своей делился с каждым, кого знал, кого встречал. И, странное дело, все ребята, рабочие магазина и продавцы и примелькавшиеся завсегдатаи винного закутка, — никто не предложил «обмыть» выигрыш. Хлопали по плечу, поздравляли, но советовали идти домой, спрятать билет подальше или сразу сдать в сберкассу для сохранности.
Зато на другой день поджидали с раннего утра. Некоторые как на праздник пришли. Побрившись, одев чистые рубашки. И не было человека, кому бы Вилков не «поднес», с кем бы не выпил на радостях.
— Давай, Вилков, в последний разок. Ведь за рулем не выпьешь.
А вскоре стали давать мудрые советы...
— Я ведь не юрист, товарищ следователь, законов не знаю, я простой рабочий... А тут советчики нашлись, говорят: «Ты что, дурак! Выигрыш получать! Да за твой билет можно получить две «Волги», а не одну». — «Как это так, две «Волги»?» — спрашиваю. А они: «Есть такие дельцы, они за двойную цену у тебя купят билет. Им он позарез нужен, понимаешь, для оправдания»... Вы, конечно, знаете, товарищ следователь, для чего это делается...
— Знаю.
— Заразили меня этими словами. Днем думаю, ночью, поверьте, спать не могу. Как у пьяного, в глазах «Волга» двоится. Хотя все эти дни в рот капли не брал, а пьяным ходил...
— От счастья, что привалило?
— Совсем нет. Одно беспокойство. Деньги, ведь они как снег. То тают в один момент, а то как снежок — покати, а он все толще, все больше... Знаете, как зимой ребятишки баб лепят...
— Вас-то кто таким вылепил? — сказал следователь. — Простой рабочий, законов не знаю. Да разве рабочий человек пойдет на такое дело — жуликов прикрывать? Эх, парень... одних жуликов искал, на других напоролся... Дальше рассказывайте.
— Обратился я к Урлину. Он, конечно, в других сферах вращается, может, знает кого...
— А директор магазина?
— Стрижевский?.. Что вы! К нему с этим делом лучше не заикайся. Не тот человек. Ну вот Урлин и нашел Варейку, а тот обещал свести с таким человеком, кому билет нужен.
— Вилков правильно показал, — подтвердил Урлин, когда пришла его очередь. — Сам я таких людей не знаю, откуда мне знать, а Варейка с нашего факультета, когда я с ним поделился, сказал, что есть такой человек.
— Сысоев?
— Нет. Он сказал: «Есть у меня один делец на примете — за этот листок двенадцать тысяч выложит». Сысоев поддакивал. А если, говорил он, не выйдет с ним, то сведет с другим верным человеком, тот еще больше уплатит.
— Номер и серию билета Варейке вы сказали?
— Я... Впрочем, он мог из газеты узнать... Он сказал, приводи парня с билетом, ну мы и пришли.
— Кто из них взял билет у Вилкова?
— Варейка взял и передал Сысоеву. А тот сказал, что сначала надо билет сфотографировать, чтобы показывать покупателям. Иначе они не поверят.
— Сфотографировали?
— Да. Сысоев ушел с билетом в каморку, у Варейки есть такая, вроде чулана, там и сфотографировали.
— Я сам видел, как он его фотографировал, — сказал Вилков.
— Разве ты видел? — спросил Урлин.
— А как же! Пока ты разговаривал с Варейкой, мы с Сысоевым были в чулане. При мне снимал. Он и билет вернул. Как подменил, я не заметил.
— Пленку проявил? — спросил Урлин.
— При мне не проявлял, может, потом.
Заявление было принято, оба допрошены. Но прежде чем дать ход розыску людей, похитивших лотерейный билет с крупным выигрышем, необходимо было все же проверить показания Вилкова и его «ходатая». Они вроде бы не вызывали сомнения, да и должны были понимать, во что им может обойтись ложный донос. Но в подобных делах случается всякое, бывают такие повороты, что подчас трудно разобраться, кто есть кто, кто смошенничал, а кого надули и обобрали. Иной сам норовит попасться, ждет приманку, даже ищет ее. А схватит — так ловко обкусает крючок, что и сыт, и губа цела. Если же зацепится и не сорвется, и леску не оборвет, и удилище не сломает, тогда уж, попавшись, покрутившись, обернется жертвой со всеми ее правами. Находятся такие мошенники, что и следствие готовы использовать.
Нельзя было медлить с розыском Варейки и Сысоева. Лотерейный билет — не автомобиль. Его гораздо легче спрятать. Сами не пойдут выигрыш получать, а продать могут.
Вилков на самом деле показывал билет многим, и они подтверждали, что видели билет. Хранил он его не дома, а у знакомой женщины. И она подтвердила.