«Трусит!» — следователь увидел под вызовом страх. Не внезапный, случайный, а таившийся: прорвался ложью и погнал назад, от первоначальных показаний. «Ну что ж, я его сейчас с другой стороны подопру». Следователь не хотел терять инициативу и обратился с вопросом к сидевшему у стены:
— А вы узнаете его?
— Его-то, — ожил мужчина с левого края. Знал, что не соседей по стульям, а именно его спросили. Дотоле он будто дремал, но чутко, как сторожевой пес на пороге.
Оскалив в усмешке белые зубы и хитро прищурившись, ответил вопросом:
— Разрешите вас сначала спросить, гражданин следователь, в качестве кого выступает здесь этот человек. Кто он такой по делу?
— Потерпевший, — ответил следователь с нарочитым удивлением, понимая, к чему тот клонит.
— Ага, значит, потерпевший, — протянул мужчина. И, беспомощно разведя руками, добавил: — Раз он потерпевший, тогда опознать не могу...
Вошли в подъезд.
Иностранец достал коробочку, передал Лохову.
— Идите мит ним, — указал на Михаила. — Узнавайт цена. Нихт продавайт. Ферштейн?
— Ферштейн, — ответил Михаил.
Поручив парню ананасы, они пошли наверх.
— Доверчивый народец, — сказал Михаил. — Ничего не стоит украсть и убежать.
— А куда скроешься? Тупик, — возразил Лохов.
— Скрыться можно. Вон окно.
— А высота? Разобьешься.
— Отчаянным ворюгам все нипочем, — сказал Михаил. — Они, как волки, и ногу сломают, и кровью изольются, а уйдут, уползут.
Михаил постучал в одну, другую двери. Одна приоткрылась. Выглянул старичок в темном халатике. Лысоватый, бровастый, нос крючочком, очки на лбу. Взглянул пристально, но молча.
— Скажите, дедушка, здесь скупка драгметаллов? — спросил его Михаил.
— Пока здесь, внучек, — ответил старичок. — Но переезжает. Могли убедиться, уже вывеску сняли. Что вы хотели?
— Мы, собственно, прицениться... Вы, случаем, не скупщик будете?
— Я, молодой человек, не скупщик. Я работник «Ювелирторга», оценщик. Если хотите, эксперт по драгметаллам и минералам. У нас сейчас обеденный перерыв.
— Может, взглянете? Торопимся очень, — с этими словами Лохов открыл коробочку.
Оценщик, может, и не обратил бы внимания на просьбу, но невольно задержался взглядом на коробке. Приятели увидели, как у старичка лохматые бровки сперва сдвинулись и сошлись, потом поползли вверх и, не останови он их, ушли бы по лысине к затылку и там затерялись.
— Что я вижу! — обрел дар речи эксперт.
Клюнул пальчиком один из камушков и подбежал к окну, к свету поближе. Не теряя темпа, извлек из кармана черный цилиндрик со стеклом, решительно прилепил к глазу. Лохов видел такие штуки у часовых мастеров.
— Невероятно! — воскликнул старикан и уронил лупу в ладошку. — Где вы их взяли?
— Не взяли, папаша, — сказал Михаил сурово. — Фамильные они. А вы как эксперт назовите цену.
— Цену?.. Дайте-ка сюда! — вскрикнул папаша, протягивая дрожавшие пальцы ко второму камушку, который оставался в коробочке.
— Но-но, отец! — отстранился испуганно Лохов. — И тот взад положь.
— Не груби, Степан! — сказал Михаил. — Дай камни. Он знает, что делает.
Взволнованный эксперт, захватив оба камня, заиграл ими, как ребенок. Рассматривал на свет, дышал на них, грел, катал в ладошках, любовался.
— Поразительно! Вы знаете, что это такое? Если не врут мои глаза, а они, я вам замечу, не врут, то эти камни из коллекции баварского короля Людвига Шестого.
— Знаем. Не мельтеши, отец, — сказал Лохов уверенно, хотя сам был поражен не меньше старика. — Ты цену называй. А их дай-ка сюда пока.
— Цену?! Я не знаю, кто вы и что при вас. Может, револьверы. Но я свободно могу закричать милицию. И я закричу!.. Идите! Пусть вам ОБХСС цену назовет. Я не видел их. И вас не встречал. Идите, молодые люди, гуляйте до поры.
— Отец! — взмолился Михаил. — Ну что ты раскипятился. Мы же заплатим тебе. Только скажи цену. — А Лохова спросил: — Может, и взаправду в ОБХСС?
— Ты что, спятил? — толкнул его Лохов. И к старику: — Они же не краденые, папаша. Ну кто понесет ворованное в государственное торговое предприятие? Нас только оценить попросили.
— Кто вас попросил?
— Хороший человек, приличный. Хозяин их, иностранец. Ему самому неудобно.
Старик подозрительно посмотрел на них, вздохнул, покачал головой.
— Хорошо. Но их надо взвесить, измерить, наконец, заглянуть в каталог. Они же подробно описаны в Берлинском каталоге одна тысяча восемьсот тридцать шестого года. У каждого алмаза своя биография, часто кровавая. Ходили слухи, король тайком от английской принцессы Изольды подарил их своей фаворитке.
— В цвет! — воскликнул Лохов. — Точно, батя! — и восхищенно посмотрел на Михаила.
Снизу заорал парень:
— Скоро вы там?!
— Кто это? — насторожился оценщик.
— Там внизу хозяин дожидается, внук этой фаворитки, — тихонько сказал Лохов.
— Он же из Западной Германии. Почему орет по-нашему? — не успокаивался старичок эксперт.
— Это не он кричал. Это его переводчик, гид, — пояснил Михаил.
— А-а, тогда передайте этому незаконнорожденному внуку, что его товар стоит сорок тысяч.
— Что?! — захрипел Миша.
— Новыми?! — одновременно прошептал Лохов.