- И если он и после этого не вывозит хлеб, - продолжал Концов, - то не медля же описываем его имущество и распродаем с аукционного торга. С кулаком нечего церемониться...
- А ежели это не кулак? - послышался тихий голос.
- Ну, это мы поглядим, кто он, - ответил Концов. - Не кулак, так, значит, подкулачник, раз хлеб зажимает. Понятно?
Ему никто не ответил. В стансовете наступила такая гнетущая тишина, словно здесь и не было полусотни человек.
- Сейчас, - нарушил снова тишину Концов, - мы создадим несколько комиссий. В каждую из них войдут наши товарищи из бригады, - кивнул он на парней, приехавших с ним из Ростова и сидевших теперь в задних рядах. Каждая из таких комиссий пойдет по дворам злостных зажимщиков хлеба, будет настаивать, чтобы каждый несдатчик хлеба выполнил свои обязательства. А не будет сдавать он хлеб, обыскивать такого, налагать на него "кратку" и описывать имущество для продажи с торгов. На всякий случай давайте наметим, на кого можно наложить "кратку". Вы тут лучше народ-то знаете, так называйте фамилии... Ну, что же молчите?..
Опустив голову, люди молчали. Никто первый не хотел называть имя своего станичника. Ведь это же дело-то серьезное. А ну-ка ошибешься?
- Неужели в вашей станице нет таких, кого бы можно было б потрясти? вздернул плечами Концов. - А вот что представляет из себя этот старик с белой бородой, что вчера выступал тут против сдачи хлеба, призывал к саботажу? Нельзя ли его прощупать? Видать, он из зажиточных?
И снова - никакого ответа.
- Да что вы, черти вас дери, молчите, а? - выкрикнул уполномоченный. - Языки у вас, что ли, корова отжевала?
Поднялся Сазон Меркулов.
- Слов нет, старик этот, Василий Петрович Ермаков, большое стремление к зажиточной жизни имеет. Богатеть ему охота. Вишь вот и трактор он себе купил. Но кулаком его назвать нельзя! Потому как с сыном своим Захаром все своим трудом делает...
- А это неважно, - перебил его Концов. - Сам же ты говоришь, что он к богатству стремится. Значит, к кулацкой жизни идет. Если не сейчас, так завтра кулаком будет. Он - богатый человек - должник государства, не вывез хлеб, причитающийся с него, значит, он саботажник. Такого надо прижать... Кавернов, - крикнул он белокурому прыщавому парню, сидевшему рядом с избачом Тоней Миловановой, - слушай вот, что говорят. Завтра ты с понятыми пойдешь к этому старику с седой бородой, что вчера выступал тут... Прощупаешь его... В случае чего, наложишь на него "кратку" и опишешь его имущество. Понял?..
- Понял, Устин Евграфвьевич! - с готовностью ответил парень.
- Вот! - сказал Концов. - Так-то. Хватит с ними цацкаться. Конечно, все это относится к кулакам, зажиточным да к подкулачникам... К середняку у нас должен быть другой подход. Середняка мы не должны обижать. Понятно? Так давайте же на всякий случай наметим, на кого надо нажать...
- Вот калмыка Адучинова надобно бы прощупать, - сказал нерешительно Коновалов.
- Да, - кивнул агроном Сытин. - Его можно... Он человек богатый.
- Вот еще бы надо потрясти Свиридова, - звонко выкрикнула Тоня-избач. - Он страшенный богач...
- Записывай, председатель, - буркнул уполномоченный Сидоровне. - Да того старика-то не забудь записать. Как его? Ермаков, что ли...
- Не, товарищ уполномоченный, - решительно замотал головой Сазон. Того старика вы не могите записывать...
- Это почему же?..
- Он не кулак. А притом у него сын - красный генерал... Я с ним всю гражданскую войну супротив белых воевал. У Буденного были... Да и дочь у него геройская. Тоже воевала супротив белых. Орденом награждена... Ну как же можно на такого "кратку" накладывать?..
- Это ты, милый, поешь не с того конца, - сурово возразил Концов. Дети за отца не отвечают, а отец за детей. Ты вот был на гражданской войне, знаешь, как брат против брата шел, а отец против сына. Убивали друг друга насмерть... Так и тут. Разве сын - красный генерал - поощряет своего отца, что он стал кулаком? Небось давно уж отрекся от него...
- Не кулак он, Ермаков, говорю я вам, - упрямо твердил Сазон. - Наш он человек. Правда, стремление он к богатству имел. Что правда то правда, но а "кратку" на него все же накладывать нельзя...
- Слышишь, мил человек, - пристально глядя на Меркулова, многозначительно проговорил уполномоченный, - гляжу я на тебя и думаю, что ты тут с кулаками съякшался, в защиту их встаешь... А почему это? Да потому, что ты правый уклон от линии партии проводишь.
Сазон струсил.
- Да ты что, товарищ Концов, какой же я правый уклонист, ежели за генеральную линию партии я готов голову сложить? Ни в жизнь ни к какому уклону не притулялся. Спросите вот хоть у товарища Незовибатько... Ведь он у нас не какой-нибудь огурец соленый, а все же секретарь партии в станице...
Незовибатько сурово стрельнул глазами в Сазона, недовольно проговорил:
- Ты, Сазон Миронович... гм... того... поосторожнее в выражениях-то. Ежели что желаешь сказать, то допрежде подумай. Что это за огурец соленый?..
