Народ в камере был самый разный. Вместе с простыми рабочими и крестьянами были здесь и люди интеллигентные - профессора, научные работники, учителя, инженеры. Были партработники, военные, юристы - Люди разных национальностей. Все они были настоящие советские люди, преданные своему народу и стране. Он убеждался в том, что не было среди них ни одного преступника. А их обвиняли в самых что ни на есть страшных преступлениях - в шпионаже, терроре, вредительстве, измене Родине...
Виктор морально поддерживал слабых духом, воодушевлял их, не советовал клеветать на себя и других...
- Правда восторжествует, - говорил он. - Обязательно восторжествует. Потерпите... Этому безобразию должен быть положен конец... Наша партия вмешается в это дело, наведет порядок...
Мужественные слова его действовали ободряюще на несчастных узников. Зная, что Виктор твердо держится, не дает ложных показаний, многие и в камере на требования следователей тоже отказывались давать ложные показания.
Но среди таких заключенных были и "котлетники". Это те, которые смалодушничали и на допросах принуждены были дать следователям ложные показания на себя и на других. За это они получали на обед белый хлеб, вкусный борщ и котлеты.
Люди эти чувствовали себя смущенно, как бы переживая свою вину перед камерой за свое падение. Но, к чести заключенных, никто их не упрекал за это. Выдержать все испытания мог не каждый.
Так как заключенных на прогулку не водили, Виктор придумал проводить ее в камере. По его предложению топчаны расставили так, что вокруг них можно было ходить свободно.
Все, один за другим, зашагали вокруг топчанов. Потом на ходу стали делать легкие размахивания руками. И так по нескольку раз в день. И потом такие прогулки вошли в быт камеры, и без них жизнь в ней стала уже немыслима...
Натура у Виктора была деятельная, энергичная. Он никак не мог примириться с тем, чтобы целые дни, длинные вечера пропадали зря. Он стал рассказывать своим товарищам по несчастью о советской литературе, о выдающихся советских писателях. Его внимательно слушали, а потом его попросили рассказать о своей творческой работе. Он рассказал и об этом. Слушатели, которые не читали романа Виктора, попросили его рассказать им его содержание. Виктор охотно согласился это сделать. Рассказ его продолжался неделю, по часу-полтора в день. Когда он закончил, заключенные устроили обсуждение романа. Эта читательская тюремная конференция на всю жизнь запомнилась Виктору.
После Виктора в камере стали читать самые разнообразные лекции научные работники, инженеры, врачи. Воспоминаниями о гражданской войне, о встречах с Лениным и его соратниками делились бывалые люди.
* * *
Рядом с топчаном Виктора стоял топчан инженера молкомбината Александра Львовича Катуновича. Это был приятный пухлощекий мужчина лет сорока. Он много читал, много знал, и Виктору доставляло большое удовольствие беседовать с ним.
Александр Львович до ареста интересовался упражнениями по индусской системе "хатха-йога". Будучи последователем этой системы оздоровления организма и продления жизни, он имел неосторожность горячо рекомендовать ее своим друзьям и знакомым. Кто-то донес на него, что он якобы проповедует реакционное, шарлатанское индийское религиозно-философское учение...
Проснувшись однажды, Виктор сказал Катуновичу:
- Странный сон я сегодня видел.
- Что за сон? - поинтересовался тот. - Расскажите.
- Будто сижу я в карцере, стою у окна. Влетает огромная оса, чуть ли не с кулак, и пытается меня ужалить... Страшно жужжит: жж... ж-ж-ж... А сама жалом жалит, жалит меня в руку... Я ее указательным пальцем правой руки так придавил к стеклу, что все ее косточки хрустнули, и она, закружив, с жужжанием упала на подоконник и застыла...
- Это вещий сон, - многозначительно сказал Катунович. - Честное слово, вещий... Кто-то будет пытаться ужалить вас, а вы своей правотой заметьте, правой рукой придавил осу - побьете его...
- Ну, это вы уж чепуху говорите, - рассмеялся Виктор. - Я в сны не верю.
- Я тоже не особенно верю, - сказал несколько сбитый с толку смехом Виктора Катунович. - Но бывает, что и сбываются...
- Это признак суеверия, мистики...
- Да это-то, может быть, и верно. Я вот замечаю, что в наших условиях, в беде, люди очень склонны к мистике, к религии. Даже - большие люди...
Весь день Виктор был сам не свой. У него из головы не выходил этот странный сон с осой... Он как будто и в самом деле ждал чего-то...
Поздно вечером, когда все камеры уже приготовились ко сну, открылась фортка в двери.
- Кто есть на букву "В"? - спросил вахтер.
- Великанов, - ответил кто-то.
- Нет, - отмахнулся вахтер.
- Вершинин.
- Нет.
- Веткин.
- Нет.
Ему назвали еще несколько фамилий, начинавшихся на "В". Все было не то, вахтер отрицательно качал головой.
- Волков, - решил назвать себя Виктор.
- Во! - обрадовался вахтер. - Правильно. Выходи без вещей.
Это значило на допрос. "Вот она, оса-то", - подумал Виктор и почувствовал, как у него беспокойно забилось сердце.
Его привели к Картавых.
