Правда, церковь потом заняла лояльную позицию в отношении власти Советов. Больше того, она публично осудила свою прошлую антинародную деятельность, начала открещиваться от царизма и угнетателей. В 1927 году митрополит, потом патриарх Сергий, в своих выступлениях доказывал православным деятелям «ошибочность мировоззрения тех, кто связывает православие со старым режимом и даже самодержавием». Митрополит Антоний Храповицкий откровенно заявлял, что православная церковь была наложницей царизма.
Когда-то мое сердце наполнялось радостью оттого, что церковь борется против фашизма, является активным участником борьбы за мир. Но, познакомившись с названным постановлением синода, я почувствовал, что не могу больше связывать себя с церковью, руководители которой способны принимать такие неправильные, вредные для нашего народа постановления.
К этому времени мне стало известно, что на религиозность наших людей рассчитывают поджигатели новой войны.
Так, богослов О. Гейльбрунн и генерал британской армии Ч. О. Джонсон выпустили книгу, в которой проповедуют тактику войны против Советского Союза. Один из их советов гласит: «Расширять в СССР веру в бога. Есть основания надеяться, что мы пробудим эту веру, пока еще не очень поздно. Церковь в социалистических странах только и ждет момента, когда мы ей поможем. Пусть же эта борьба станет одной из наших целей».
В Советский Союз несколько раз под видом туриста приезжал американский «осел господний» Мартин Нурдфорш. О себе М. Нурдфорш писал: «Я сам есть осел господний, который несет на себе в Россию религию».
Этот, с позволения сказать, «турист» не интересовался жизнью и достопримечательностями нашей Родины, он только шнырял по молитвенным домам, разнося религиозные, подчас сдобренные плохо замаскированными антисоветскими выпадами листовки.
А с каким удовлетворением радиостанции капиталистических стран без конца передавали решения Московской патриархии об отлучении от церкви всех откровенных советских атеистов!
Нет, сказал я себе, нельзя больше медлить, нельзя оставаться дальше в рядах церкви, результатами деятельности которой — религиозным ослеплением людей — рассчитывают воспользоваться наши враги.
Тут заодно припомнились и все прочие преступления церкви против народа — и раболепие перед царем, помещиками, капиталистами, и анафема Степану Разину, Ивану Болотникову, Емельяну Пугачеву, великому русскому писателю Льву Толстому, и благословения Колчаку, Деникину, Юденичу, Врангелю, Дутову и другим ярым врагам Советской власти.
Другое событие, которое ускорило мое решение, — это опубликование в газете «Правда» письма бывшего профессора духовной академии А. Осипова, которое называлось: «Отказ от религии — единственно правильный путь». Оно как бы подводило итог и моим мыслям.
Помню, личность Осипова была окружена ореолом особого уважения среди преподавателей семинарии и семинаристов. Как же, крупнейший знаток истории христианства, авторитетнейший — по причине своей глубочайшей эрудиции — проповедник и защитник православия!
И вдруг оказывается, что и он заблуждался. С непререкаемой убедительностью он доказал в своем письме всю несостоятельность религиозных догматов и указал единственно правильный путь всем, кто еще держится за церковь. Путь этот — разрыв с религией.
В феврале 1960 года я сложил с себя сан священника. Об этом я официально заявил в областной газете «Южный Урал» и устно рассказал о принятом мною решении верующим.
Происходило это в Бугуруслане.
24 февраля газета «Южный Урал» опубликовала мое письмо, в котором объяснялось, почему я порываю с религией.
Как ополчились на меня, узнав обо всем этом, церковники! Обо мне начали распространять всякий вздор. В частности, однажды пришло ко мне на дом несколько верующих старушек, которые стали сердобольно расспрашивать меня о здоровье. Оказывается, им нашептали, что якобы господь-бог за отречение от церкви покарал меня «отнятием ног». И смешно, и грустно было слушать такую чушь. Горько потому, что есть еще люди, которые в простоте душевной легко верят, что им говорят церковные «пастыри», а также и их «подпаски».
Долго не отставали от меня мои бывшие церковные начальники. В мае я был приглашен архиереем Михаилом, поскольку на мне лежала кое-какая материальная ответственность и нужно было отчитаться. Но когда явился в епархиальное управление, управляющий делами не опросил меня об отчете, а начал увещевать, просить вернуться к церкви, обещая «без мзды» дать хороший приход. Он, в частности, сказал:
— Я понимаю — Бугуруслан современный культурный город, священнику в нем тяжело и неприбыльно. Мы вам дадим приход в таком месте, где есть больше темных людей. А где верующих много, там и доход священнику будет солидный.