Скоро денежные поступления сократились. И через некоторое время, не выдержав, они молча подали заявления на увольнение.
Когда расставались, у них был расстроенный вид, и я не смог быть равнодушным, стало жалко их.
– Согласен, дам положительную характеристику. Надеюсь, найдете работу получше.
По моему, они приняли это, как должное.
Я победил врагов измором, как Ельцын, но стал аскетом. Общественное движение «За новый мир» стало обычным юридическим лицом, не имеющим средств. Исчезли многолюдные сборища ищущих чего-то интеллигентов, литераторов и общественных деятелей. Я уже усмехался, вспоминая надежду, что когда-нибудь исполнится моя идея – соединить экономику и нравственность.
Странно, профессора из Совета Движения исчезли. Кто-то из Совета сбежал за границу, кого-то посадила власть. Заболел всегда поддерживавший меня академик Петлянов. И сам профессор Турусов перестал ходить в исполком и просить деньги, его я не видел уже давно. Только где-то в газете мелькнуло, что президент общественного движения профессор Турусов провел какое-то заседание. Он где-то витал в эмпиреях, от имени Движения писал и говорил речи.
Кстати, он взял покататься на даче наш грузовик-«буханку» и разбил его, врезавшись в дерево.
Редактор журнала Березин разочаровался в Движении, – вскоре основал газету одного из министерств, и она стала воспевать радости результатов деятельности чиновников.
Это было тяжелое чувство обрушения всего, чем жил, как, наверно, у внезапно уволенного на пенсию. Кто у меня остался из друзей? Соратники-прожектеры и кое кто из друзей молодости куда-то исчезли, не найдя трамплина в Движении, словно и не встречались осиянные надеждой. Несколько сотрудников ушли по собственному желанию, ища более высокой зарплаты. Правда, оставшиеся немногие стали относиться к шефу с большим пониманием.
И было обидно за наводнивших страну болтающих людей, бессильных что-то предпринять. Не построили великую страну! Наверно, такая обида была у Горбачева, под улюлюканье стаи обвинявших его, что это он развалил империю.
____
Я все-таки сумел превратить мою всемирную мечту в конкретное дело: наше общественное движение вылилось само собой в узкую программу оценки организаций и предприятий по критериям чистоты отношений и безопасности бизнеса, которую мы осуществляли на конкурсах, награждая медалями «За нравственную чистоту», «Экологически чистая продукция» и даже «Чистый район». Критерии были научно обоснованы приглашенными экспертами.
Теперь мы с моим замом Игорем и немногими соратниками выживали отдельно. Работа Исполкома превратилась в рутинную – это была экспертиза организаций немногих заказчиков, обслуживание оставшихся филиалов, оформление пустых финансовых документов для налоговой и банка.
Я предложил сотрудникам, кто не хочет уйти, искать дополнительный заработок. И тоже подумывал уйти в какое-нибудь новое зарождающееся бюрократическое министерство. Пусть там то канцелярское бездушие, от которого бежал в молодости, но там есть дело, за которое я мог бы отвечать. Там есть свои радости чиновника. Безопасно, не надо отвечать ни перед кем, кроме главного наверху, а сотрудники, с надежными зарплатами, исполнительны, и никаких забот. А что до нравственности – это иллюзия молодости. Придется жить, как стоики-герои Хэма.
Бр-р-р… Эта было бы поперек меня.
Удерживало странное чувство кровной близости – в среде моих друзей, да и приобретенных наивных друзей в наших отделениях в провинции, на Дальнем Востоке.
У жены какое-то беспокойство, постоянное нетерпение. Разговоры, слова ее не удовлетворяли.
Я не посвящал ее в мое состояние, но она догадывалась.
– Кончай со своей работой! Подруга подыскала тебе место учителя.
– Какой из меня учитель? – отшучивался я.
Покончила с собой, закрывшись в гараже с работающим автомобилем, фронтовая поэтесса Юлия Друнина. Потеряла не только материк фронтового, истинного душе, но и память о нем. Все ее стихи были тоской о подлинной жизни.
Повесился посвятивший себя служению старой системе маршал Ахромеев, не видящий выхода для себя. Какая трагедия окостеневшего в вере в порядок, разрушенный новым временем! Во мне не было отчуждения к нему, а только непонятная скорбь.
Застрелился глава МВД Пуго, выбросился из окна Управделами ЦК КПСС Кручина, – по другой причине, может быть, в ожидании расстрела.
Неожиданно умер сосед по даче Веня Лебедев, жаждавший реванша. Меня горестно кольнуло – почему так подействовала эта смерть всегда возившегося в автомобиле технаря? Словно потерял «своего» человека. Значит, эмпатия не зависит от идеологии?
Мне приснилось, потерял тепло родного и близкого вокруг. Не стало у меня чистых отношений, настоящих друзей и помощников. Все – на полу-лжи. И жалко было, что отнимут некие блага.
Всегда знал, что в любимой профессии нужна единственная цель, «дольше жизни», как говорил академик Петлянов, ради чего можно отдать все. Колокольные выси, гоголевский взлет «огнедышащего слова», «так, что содрогнется человек от проснувшихся железных сил своих»…
