В Дирекции полиции тоже не бездействовали: Гешев и следователи круглосуточно вели допросы арестованных. После того как Гешев отправил в концентрационный лагерь деда Николу, Белину и Марию Молдованову, он приказал арестовать Марусю и Манола Божилова. Из опыта Гешев знал, что кто-нибудь наверняка окажется слабым человеком и станет причиной развязки. И он не ошибся.
Сначала привели Божилова. Манол всем телом дрожал. Руки у него висели как плети, а глаза, казалось, вот-вот вылезут из орбит.
— Говори, когда ты стал поддерживать связь с Эмилом Поповым, а не то прикажу, чтобы тебя обработали! — кричал Гешев.
Манол отступил к стене и сразу же стал отвечать на вопросы. Называл адреса, имена, явки, задания и контрольные встречи, номера телефонов. Манол не хотел скрывать от Гешева ничего: пусть расхлебывают те, кому не жалко, чтобы с них содрали шкуру.
По мнению агента Яначкова, Манол говорил правду.
Манолу дали бумагу и чернила, чтобы он все написал.
— Яначков, отправляйтесь-ка к Ивану Джакову и арестуйте его. Прижмите его, да покрепче. Пусть им займется Петров. Этому типу удалось ввести меня в заблуждение. Я рекомендовал его в качестве радиста немецким коллегам, а он тоже оказался коммунистом, я так его разделаю, что он всю жизнь будет меня помнить. Он ведь самый способный техник и радист во всей Софии. Мне рекомендовали его, будто он прямо-таки создан работать радистом у немцев. Я поверил и устроил его в штаб немецких военно-воздушных сил. Эта история с Пеевым так утомила меня, что я перестал спать. Но осталось недолго. Скоро конец. Теперь предстоит другое.
Перед глазами Гешева возник советский дипломат у озера, провал обоих инспекторов, Гиргины и Гармидола, целого отделения агентов, не сумевших справиться со случайными невооруженными людьми. Но он не потерял уверенности. Теперь он предпримет новую операцию. Она окончательно все поставит на свои места.
Но это была единственная тайна, которую Гешев скрывал от адмирала Канариса. Итальянцы всегда казались Гешеву как-то милее. Немцы проигрывают. Они непременно проиграют, а это катастрофа, и Гешев узнал об этом так поздно. Непростительно поздно для такого разведчика, как он.
Неужели Канарис не мог осведомить его о совещании высших руководителей имперской разведки, происходившем в Баварии, на котором Гиммлер убеждал присутствующих, что Гитлер проигрывает войну и что отныне и впредь надо думать о победе в третьей мировой войне? Раз адмирал не осведомил даже Гешева, а он располагал данными, позволяющими считать, что никто в Болгарии еще не знает об откровенных разговорах Гиммлера и Канариса, то зачем тогда ему понадобилось обидеть того, кого адмирал считал одним из своих приближенных:
«Господа, я имею возможность компенсировать удар, нанесенный нам в свое время коммунистами. Один болгарин в Софии — самый доблестный немец, и не просто обычный немец, а немец национал-социалист, мой самый близкий приятель, господин Гешев».
Раз Канарис говорил это, почему он не позвонил ему по телефону, чтобы вызвать его куда-нибудь в Германию, в Австрию, где ему будет удобнее проинформировать об истинном положении дел в Германии? Раз Канарис осторожничал и раз по военным каналам сообщили о странном на первый взгляд и мелком событии — задержан высший офицер абвера, когда он вносил ценности в Швейцарский банк в Цюрихе, — что оставалось делать такому человеку, как Гешев?
Полицейский отдавал приказания Яначкову:
— Разберись с этим Иваном Джаковым. А Манола Божилова приведите ко мне. Такое ничтожество, как он, не представляет интереса ни для меня, ни для коммунистов. Их я считаю врагами, но и этот мне не союзник. Я хотя стою на определенных позициях, Божилов же — гнида, пигмей, бесхребетное существо.
Гешев перечитал написанное Манолом и спросил:
— Ну, а теперь скажи, где скрывается Эмил Попов?
— Не знаю. Но есть женщина, с которой я поддерживаю связь. Она наверняка знает, где он скрывается. В следующий четверг мы договорились встретиться.
Гешев предложил Манолу сигарету, поднес спичку. Гешев распорядился, чтобы его тут же выпустили на «свободу», приказали нигде не говорить, что его арестовывали и вызывали в Дирекцию полиции. В противном случае он будет ликвидирован.
Манол остановился в дверях. Улыбнулся:
— Совсем забыл… Господин Гешев, в подвале «Эльфы» спрятана радиостанция. Но она так замурована, что никто не обнаружит ее, если не подсказать.
И рука предателя начала наносить на бумагу линию за линией чертежа тайника.
Гешев похлопал своего нового сотрудника по плечу и с улыбкой произнес:
— Браво, парень! Ты спас свою шкуру. Хотели мы выбить у тебя из-под ног скамейку, чтобы ты повис на веревке, но считай, что все обошлось. Год-два формального тюремного заключения, да и этого, пожалуй, не будет.
Теперь Гешев мог сказать, что все пошло как следует. В ближайшие дни он поймает Эмила Попова. Это замкнет круг в следствии по группе «Боевого».
Гешев вызвал к себе агента Ивана Яначкова и поставил перед ним задачу: наблюдать за Манолом Божиловым. Даже когда он спит.
