Именно тогда доктор Пеев случайно увидел Тодора Стоева («Цыпленка»). Поздоровался с ним — пройти мимо не удалось. Этот человек со странными путаными теориями только что вернулся из лагеря. Полиция время от времени выпускала «опасных» людей, чтобы через несколько дней забрать их снова.
Стоев размазывал слезы по лицу, всхлипывал, давился табачным дымом:
— Вынули из меня сердце, гады. Накопил я на них злобы — на сто лет хватит. Послушай, доктор, отведи меня в горы. Дай работу с боевыми группами, свяжи с людьми из советской дипломатической миссии. Я жажду настоящей войны. Сейчас я способен на все. Если нужно будет умереть, умру.
Доктор пристально посмотрел ему в глаза. Тодор Стоев не выдержал его взгляда и отвернулся.
— Успокойся, Стоев. Нам досталось не меньше, чем тебе. Не меньше. Но мы…
— Не меньше?! Ты повторяешь слова людей из концлагеря — сектантов и оппортунистов, крикунов и предателей! Доктор, ты знаешь меня по Пловдиву с 1928 года. Поверь, я стремлюсь к открытой борьбе.
Говедаров перешел улицу, вошел в кафе и, посмотрев в окно, увидел человека, который попрощался с доктором Пеевым и удалился. Говедаров тяжело опустился на стул и расплылся в улыбке, крайне довольный происшедшим в парламенте.
— Сорок депутатов, знаешь, нежданно-негаданно взяли да и подняли кулак. И тут такая заварилась каша!.. — Он посмотрел на собеседника с удивлением: — Ты не знал об этом, Пеев? Сорок депутатов протестовали против гонений на евреев. Мы переживаем кризис. Правительственный кризис. Устраиваем проанглийские демонстрации, и дворец будто бы ничего не знает. А царь, знаешь, имел полюбовный разговор со своими посланниками в Мадриде и Турции. Драганов притащился из Испании под предлогом лечить головные боли. Ему все время снится большевистская сабля. Никола Мушанов поедет в Анкару за тахинной халвой. Сегодня отправляется. Если халва понравится ему, обменяется парой слов с лордом… забыл, как его… он близок к королю… ездил на охоту в Рилу вместе с Борисом в тридцать восьмом…
Доктор развел руками и произнес:
— Да, это нужно сделать. Красным понадобится не много времени на то, чтобы дойти до нашей границы.
Говедаров отпил глоток кофе и произнес:
— Если хочешь знать мое мнение — из этого ничего не выйдет. Царь опять отправляется на поклон к Магомету. На сей раз не в Берлин, а в Берхтесгаден. На Балканах возникнут новые осложнения. Итальянский сват о чем-то шепчется с царицей.
В телеграммах Центру уже содержалось больше материалов. Чувствовалось, что Пеев сгорает от желания ускорить разгром Германии. Ему было известно, что из городов и сел каждый день десятки мужчин уходят в горы.
Эмил снова засел за ключ. Кусая губы, он снова занимался дешифровкой радиограмм при свете электрической лампы.
