Хлынов оказался абсолютно прав, когда говорил, что Хантер будет спойлером. Он сближался, качая корпусом, уворачиваясь от встречных ударов, а если пропускал сильный, то только по защите, что не останавливало его. Он сближался, вязал руки Алексея, обхватывал его за шею и тянул вниз, пытаясь измотать подобной борьбой. Не брезговал и грязными приемами: наступал на носок боксерки и толкал, надеясь, что Метелин потеряет равновесие, придерживал перчаткой правый локоть Алексея, чтобы в образовавшуюся брешь пробить по печени. Пытался бодать головой. Дважды ударил локтем, а потом объяснял рефери, что просто промахнулся. Во втором раунде в огромном зале начался свист: освистывали обоих боксеров, хотя вины Алексея в том, что поединок выходил не зрелищным, не было никакой.
Перед началом третьего раунда Альберт Иванович начал злиться.
– Дистанцию держи, уходи, не позволяй ему сближаться. Не давай прижимать себя к канатам. Прямыми с дистанции по корпусу и шаг в сторону, влево бьешь левый боковой, вправо – правый – и снова уходишь на дистанцию…
Сильные удары Метелина проходили порой, но Хантер держал их: он был непробитым – за всю карьеру ни разу не был в нокауте. Он даже Оласьело проиграл после рассечения. И все же в конце третьего раунда он упал. Зал замер, но Хантер поднялся, и тогда загремели аплодисменты. Метелин бросился добивать, но прозвучал гонг. Этот раунд Алексей выиграл чисто. В перерыве соперник отдышался и, зная, что надо набирать очки, бросился вперед… От двух сильнейших боковых Метелин ушел… На мгновенье вспомнил, что у него в подобных моментах опускается первая перчатка и тут же нанес апперкот правой, не выцеливая, а туда, где должен был быть подбородок соперника. Видел, как у Хантера дрогнули ноги, но судья на ринге молчал, и тогда Алексей ударил туда же – на этот раз уже подготовленно, резче и мощнее…
Хантера приводили в чувство. Алексей стоял в своем углу. Альберт Иванович разбинтовывал его кисти.
– Молодец, – шепнул тренер, – то, что доктор прописал.
Метелин кивнул, потом поднял голову и увидел разглядывающего его Оласьело. На чемпионе мира был белый пиджак и черная шелковая рубашка с расстегнутым воротом, из-под которого виднелась массивная золотая цепь. Алексей перегнулся через канаты. Помахал ему рукой и крикнул:
– Are you ready?[53]
В этот момент его показывали на огромном экране, и то, что крикнул Русский Йети, услышали все. Зал замер, прислушиваясь.
– At any time and in any place[54], – ответил абсолютный чемпион мира.
И зал взорвался аплодисментами. Про Хантера сразу все забыли. А тот сидел в своем углу, откинув голову назад. Врач пытался остановить кровь. Судя по всему, Алексей сломал ему нос. Зал продолжал аплодировать не ему, не Русскому Йети, а своему кумиру. Было так шумно, что Метелин не стал кричать ему по-испански фразу, которой его научил Рафаэль, направился в угол соперника, приобнял каждого члена команды Хантера, которые были на ринге. Потом наклонился к Джереми и сказал ему, что сегодня не его день. Но тот не понял ни одного слова. Сидел оглушенный своим поражением, мечтая лишь об одном – скорее уйти с ринга.
В раздевалке все радовались. Громче всех Метелина поздравляли с победой представители федерации. Они хлопали его по спине, он уворачивался от их объятий и поцелуев и потому не сразу услышал звонок своего мобильного. Крикнул, чтобы подали аппарат. Звонил Хлынов.
– Классный бой! – произнес Николай слабым голосом. – Мы тут в палате смотрели с врачами. Лена с сыном тоже здесь. Она очень переживала за тебя, а сейчас передает привет.
– Как у тебя со здоровьем?
– Нормально. Дышать пока тяжело. Говорят, что продержат месяц. А потом…
– Потом все будет хорошо. Поцелуй жену. Она у тебя классная.
Родной город встретил дождем. Опять была пресс-конференция в ВИП-зале и встреча с фанатами, но очень короткая, потому что Алексея тащили под руки сквозь толпу парни из службы безопасности банка-спонсора. Сергей Ерохин доставил Метелина с тренером на базу. В машине он разговаривать не стал, хотя Алексей по его лицу понял, что новости есть. Очевидно, и Гусев догадался, что его ученики хотят побеседовать на темы, к которым он отношения не имеет, и, сославшись на усталость после перелета через океан, ушел в свой номер.
