– Я уже в самолет сажусь, – сообщил тот, – сейчас вылетаем: экипаж на наше счастье в аэропорту находился. С твоей невестой уже переговорил, попросил ее собрать вещи и находиться дома, я сам за ней приеду. Кстати, очень приятный голосок. Сколько ей?
– Двадцать два, должно быть.
– Но ты все равно уточни, – посоветовал приятель, – мало ли что. Прости, если пошутил неудачно, но у нее такой чистый голос – показалось даже, что с ребенком разговариваю.
– Так и есть, – согласился Алексей и, заканчивая разговор, попросил: – Позвони, когда взлетите.
Он вдохнул глубоко, потом резко выдохнул и набрал номер Оли.
– Самолет вылетает, – сообщил он, – скоро увидимся.
– Я знаю, – ответила девушка, – собрала маленький чемоданчик и сижу рядом с ним. Позвонила на работу и сказала, что на время улетаю…
– Ты работаешь? – удивился Метелин.
– А на что же я живу? В этом году окончила заочное отделение экономического, а еще раньше бухгалтерские курсы. Но я дома работаю: веду бухгалтерию двух маленьких предприятий, а там только балансовые отчеты приходится делать.
– Как сын?
– Сидит рядом и тоже ждет. Я ему сказала, что сегодня полетим в космос на другую планету.
– Он все понимает?
– Он все понимает, говорит и рассуждает очень разумно: никто не верит, что ему еще пяти не исполнилось. И тебя он помнит хорошо: все-таки ты первый мужчина, побывавший у нас дома, не считая грузчиков, которые помогали нам переезжать. Он решил почему-то, что ты – космонавт.
– Где-то он прав, – согласился Метелин.
– Теперь он слушает наш разговор, понимает, что я говорю с тобой, и спрашивает: есть ли у тебя собака?
– Заведем, – пообещал Алексей.
Посмотрел на экран и увидел, что с ним пытается связаться Ерохин.
– Сейчас мне звонит друг, который вылетает за тобой. Уже вылетел, раз звонит мне. Это мой единственный друг: мы с ним уже лет двадцать как одним делом занимаемся. Так что не бойся его и жди, когда он подъедет за тобой…
– Я и не боюсь: мы с ним уже говорили.
Снова пошел сигнал вызова. На этот раз звонил Бугаенко.
– Скоро увидимся, – сказал Метелин, прерывая разговор, – мне сейчас еще один приятель… в смысле, менеджер наш звонит. До встречи.
– Целую, – ответила девушка, и Алексей почувствовал, как сжалось его сердце.
Разговор закончился, и сразу прозвучал голос Бугаенко:
– Ну наконец-то! Леший, слушай сюда внимательно. Все у нас абгемахт, как говорит один мой знакомый барыга: только что кореш скинул информацию, что фраерок наш в ночь с субботы на воскресенье в натуре везет свою лярву некоцаную…
– Говори нормально, – оборвал его Метелин, – а то я на свежем воздухе уже отвык от такого базара…
– Так и я про то же. Короче говоря, дело такое, что наш бизнесмен уже договорился со своей дамой, что отвезет ее в загородный дом… Он хотел в субботу вечером, но у нее какие-то дела нарисовались, и потому в час ночи, не раньше, он за ней заскочит. Информашка точная, потому что это от его водилы прилетело. Только водила на этот раз другой будет: за руль его телохранитель сядет. И он при волыне, то есть с пистолетом. Стреляет хорошо, потому что служил в спецназе прапором, но его оттуда поперли за какие-то косяки.
– Так что вы предлагаете? Я-то поехать с вами не могу. Потому что у меня бой с кубинцем.
– Да мы знаем. Мы сами будем смотреть… То есть мы за их тачкой следить будем, а потом, когда на месте окажемся, придумаем чего-нибудь. У него волы… пистолет. У нас целых два. А хорошо стреляет тот, кто достает волыну первый.
– Все, мужики, – остановил Бугая Алексей, – никакой стрельбы. Придумаем что-нибудь другое и в следующий раз провернем.
– Так другого раза не будет. Ты пойми, Леший, это наш единственный шанс. Мы на месте при любом раскладе раньше сладкой парочки будем. Ты просил за тем фраерком присмотреть и место изучить – вот мы для тебя и постарались. Место изучили… Там темно. Фонари включаются на датчик движения, но отключить их – как два пальца. Ты же понимаешь. Они подъедут. Первым выйдет водила, чтобы двери перед ними открыть. А тут я и Сациви подлетаем и по башке ему какой-нибудь колобахой. Сациви связывает спецназовца, а я держу на мушке сладкую парочку, забираю у них мобилы, потом ведем их в дом… И показываем кино про девяностые годы: утюг, паяльник. Девочку его мучить начинаем…
– Мы же не так договаривались. Я просил только известить меня, когда они там появятся.
– Это же кино! Пойми, Леший. Мы не взаправду прессовать их будем, но выглядеть будет очень убедительно, как в «Бандитском Петербурге». Вокруг ведь ни души, лес… Помнишь, на зоне вместе смотрели?
Бугаенко замолчал, а потом пропел неумело:
