— Я просто сказал, что его не стоило мочить сейчас, — вдруг медленно и четко проговорил Призрак. — Мы могли бы запереть этого козла в подвале, покалякать по-свойски, он бы всё выложил. Прихватили бы «взломщиков», узнали бы, кто их нанял. А так — себе больше мороки. Кровь не отмоешь. Если менты нагрянут, лет по пятнадцать и тебе, и мне, папа.
— Та-ак… — Сергей Борисович поджал губы. — Вот, значит, как дела обстоят? Вот кто теперь у нас «бугор»? Вот кто решает, что стоит, а что не стоит? Ладно. — Он вдруг резко повернулся, прошел к столу, достал из ящика пистолет, протянул Призраку. — Бери. Кончай меня и садись в моё кресло. Ты же, б…ь, умный. Сам теперь можешь дела вести. Давай. — Тот не шелохнулся. Несколько минут они смотрели друг на друга.
— Ты меня не так понял, папа, — наконец сказал Призрак.
— Поменьше мели языком! — рявкнул в ответ Сергей Борисович. — Твоё дело охранять, а не шептать на ухо. Я пока еще живой! Ясно? Живой. И у меня хватит сил завалить любого, кто попробует копать мне яму. Значит, я решаю, что лучше. Ясно?
— Ясно, папа, — произнес телохранитель.
— Этот ублюдок, — кивок на труп амбала, — не знал ничего такого, что не было бы известно нам. «Взломщиков» могли нанять только два человека. Я и Константин Георгиевич. Делай выводы.
— Так, может быть, «прихватить» его?
— «Прихватить» члена правительства? — Сергей Борисович усмехнулся. — Ты, и правда, не в себе. С этой бандой воевать — себе дороже. Я не самоубийца. И потом, кто откажется от трехсот миллионов долларов? Только не я. Теперь иди, переоденься и распорядись насчёт уборки.
— Хорошо, — ответил Призрак и вышел.
«— Ты так и не рассказал мне о своих неприятностях, — заметила она.
Сейчас, после бурной любовной сцены, я был меньше всего настроен говорить о своих проблемах. Одно воспоминание о них вызывало у меня дрожь. Я повернул голову и увидел ее глаза. Внимательные, с золотистыми искрами любопытства.
— Не думаю, что тебе следует это знать.
— Милый, я ведь психолог. — Ира улыбнулась и провела прохладной ладонью по моей заросшей щетиной щеке. — Возможно, мне удастся чем-то помочь тебе.
В моем положении помочь мог только револьвер с одним патроном в барабане.
— Справлюсь как-нибудь.
— И всё-таки? — Она натянула повыше одеяло, присела, согнув колени.
Я тоже присел, навалился спиной на стену, закурил. Есть ситуации, в которых проще согласиться, чем доказывать обратное. Мой бастион выбросил белый флаг. Я не рассчитывал впутывать её в наши опасные „игры“. Напротив, полагал, что, когда Ирина узнает обо всем, то решит держаться подальше от всего этого бреда сумасшедшего. Я ошибся.
Выслушав меня, она посерьезнела, кивнула:
— Я полагала, что Пётр преувеличивал степень не приятностей, но теперь считаю, что вы оба даже не представляете всей серьезности сложившейся ситуации.
„Так, — подумалось мне. — Любовь закончилась. Меня вернули с небес на грешную землю и — в который раз! — дали понять, что я ничего не соображаю. Может быть, устроиться в наш овощной грузчиком? Чтобы ворочать ящики, много ума не требуется“.
— А ты представляешь? — спросил я, ломая в пепельнице недокуренную сигарету.
— Да. Во-первых, ты совершил громадную ошибку, не обратившись в милицию сразу после того, как вашего Димку похитили, — сказала она. — Во-вторых, тебе не следовало ничего трогать в офисе. Милиция, несомненно; заинтересуется тобой. Хотя бы из-за отпечатков пальцев, которые ты оставил на месте происшествия в избытке. У тебя, в отличие от Петра, нет алиби. На месте следственных органов я бы не стала раздумывать. В принципе, мне и самому это было ясно, но в каждом даже безупречно выверенном с точки зрения логики деле существует человеческий фактор. Иногда эмоции толкают человека на совершенно непредсказуемые, более того, алогичные поступки.
— По-твоему, я должен был оставить Димку в петле?
— Да. От того, что ты снял его, никому лучше не стало.
— Мне стало лучше, — резко ответил я, через секунду пожалев о своем тоне, — Ирина-то тут при чем? — добавил: — А ты бы оставила его висеть?
— Не знаю, — ответила она, пожимая плечами. — Правда, не знаю. Мне никогда еще не приходилось принимать подобных решений.
— Ладно. Что сделано, то сделано. — Я подумал, оценивая перспективы, затем полюбопытствовал: — Ты полагаешь, меня посадят?
— Если не отыщутся настоящие убийцы — да, — ответила она, хмурясь.
— Намёк ясен.
— Нет, дорогой. Ты ничего не понял. Я вовсе не призываю тебя взять в руки лупу. Лучше все-таки доверить это дело милиции. Ты — уж прости, милый, — не производишь впечатления Шерлока Холмса.
Возможно, в иных обстоятельствах я с готовностью внял бы трезвому совету, но не теперь. Сейчас, при всех аргументах „за“ был один „против“, который перевешивал всё.
— Прости, если я правильно тебя понял, милиция не станет искать ДРУГОГО убийцу. У них и так есть подходящий кандидат.
— Всё верно. Значит, надо заставить их это сделать.
— Как?
— Пока не знаю. — Ира погасила сигарету, выбралась из постели и принялась одеваться. — Давай-ка лучше подумаем, почему именно вы? Чего добиваются от вас убийцы?
