Нет ничего важнее, чем знать, что ты не один в этом сумасшедшем мире. Куда мы без верных соратников? Тех, что могут поплакать вместе с тобой и посмеяться, отчихвостить обидчиков, порадоваться успехам и погрустить над неудачами. Тех, кто поймет и поддержит просто так, без личной выгоды и злого умысла. Все-таки с друзьями мне очень повезло. Без ошибок не обошлось, конечно, но важнее то, происходит сейчас.
– А как твое свидание? Как Фролов? Он был паинькой, я надеюсь?
– Все хорошо.
Хлопаю слипшимися тяжелыми ресницами в ожидании продолжения, но она молчит.
– И это все, что ты можешь сказать? – уточняю я.
Ася поднимается с кровати и стягивает через голову платье.
– Мы были на катке, потом посидели в кафешке. Все супер. Артем, как и всегда, на высоте.
– Что-то я не вижу радости.
– Бо, все отлично. Пойду в душ. Ноги от колготок чешутся просто зверски.
Накинув халат, Ася выходит из комнаты, а я так и смотрю на закрытую дверь, не въезжая в ситуацию. Ну если уж эта сторона не хочет рассказывать, спросим другую. Бегло набираю сообщение, не растрачивая время на любезности.
Не верю глазам, поэтому на всякий случай перечитываю сообщение еще пару раз. Буквы все те же: «Отшила». Кто? Ася? Отшила мечту последних двух лет?! Бред какой-то.
После праздников нередко накатывает чувство опустошения. Вроде бы вчера мир был полон красок и развлечений, а уже сегодня серая рутина затягивает обратно в медленную скучную воронку. Эмоциональные качели остаются позади, а впереди международные экономические отношения, конституционное право зарубежных стран и самое приятное (читай: неприятное) – физическая культура. И если первые две пары получается отсидеть в режиме экономии энергии, то с последней подобное не прокатит.
Ангелина Витальевна заглядывает в раздевалку и предупреждает, что сегодня мы поднимаемся в манеж[6] и будем сдавать нормативы по бегу.
– Надеюсь, не два километра, – недовольно произносит Ася, зашнуровывая кроссовки.
Мне не нравится ее настроение. Не могу сказать, что оно плохое, скорее задумчивое и отстраненное. Она сегодня ни разу не пошутила, а улыбается словно через силу. Хочу поговорить с ней начистоту, но не могу себе позволить бесцеремонно ворваться к ней в душу. Для этого нужно приглашение, а я его не получала.
Народу в манеже немало, парни и девушки с разных факультетов и курсов. Судя по грозным крикам тренера по легкой атлетике Бориса Николаевича, на носу соревнования. Ангелины Витальевны пока не видно, поэтому мы с девчонками из группы усаживаемся на скамейку у стены.
– Привет!
Поднимаю голову и вижу сияющего улыбкой Тему. Волосы влажными иголками торчат вверх, белая футболка промокла вокруг шеи и на груди.
– Привет, – удивленно отвечаю я. – Что ты здесь делаешь?
– А по мне не видно? – усмехается Тема, стирая тыльной стороной ладони пот со лба. – Привет, Ася.
– Привет, – вежливо отзывается подруга и утыкается носом в телефон.
И пусть ее голос все такой же звонкий, в нем нет негатива или очевидной обиды, но разница с тем, что было, колоссальная.
– Фролов, ты занимаешься бегом? – стараюсь поддержать разговор, но взглядом спрашиваю у друга совсем другое: «Что происходит?»
– Неделю назад половина команды атлетов слетела из-за простуды, и пришлось добрать ее из активистов, – объясняет Тема, и я читаю на его лице ответ на свой невербальный вопрос: «Понятия не имею».
– Девочки! – зовет Ангелина Витальевна. – Строимся!
Ася подскакивает на ноги и отходит к преподавательнице.
– Ты уверен, что не обижал ее? – рычу я.
– На все сто, – копирует мою интонацию Тема.
Цепляемся взглядами. Тема не стал бы врать мне, он один из немногих, кому можно верить без оглядки.
– Лисецкая! Тебе особое приглашение нужно?!
