— Кое-что добыла для вас, мисс Молино. Уж не знаю, насколько это поможет в вашем деле. Но вот взгляните.
Это была докладная записка из внутриклубной документации. Грейс объяснила, что ей для отправки были переданы три конверта с пометкой «частная, строго секретная переписка». В этом не было ничего необычного. Необычным было то, что один из конвертов, вероятно, по недосмотру секретаря, оказался незапечатанным. Грейс отложила его в сторону и позже, когда никто не видел, прочитала.
Нэнси с улыбкой подумала, сколько уже писем и прочей корреспонденции было прочитано таким вот образом. Грейс удалось сделать ксерокопию в том же клубе «Секвойя», и теперь она лежала перед Нэнси.
«От: управляющего делами.
Кому: членам специального исполнительного комитета.
Извещаем, что второе денежное пожертвование в пользу организации Б. из специального фонда непредвиденных расходов и в соответствии с решением, принятым на встрече 22 августа, в настоящее время произведено».
Внизу стояли инициалы «Р.П.».
— Кому был адресован конверт? — спросила Нэнси.
— Мистеру Сондерсу. Он член правления и…
— Да, я знаю. — Ирвин Сондерс, широко известный в городе юрист, далеко не последнее лицо в руководстве клуба. — А два остальных конверта?
— Один предназначался для миссис Кармайкл, нашего председателя. Другой — для миссис Куинн.
Скорее всего речь шла о Присцилле Куинн. Нэнси знала о ней лишь то, что эта снобистски настроенная дама вращалась в высших кругах общества. Грейс спросила с волнением в голосе:
— Это то, что вам нужно?
— Пока не знаю. — Нэнси еще раз пробежала записку глазами. Конечно, буква «Б» могла означать Бердсонг, но совсем не обязательно. Например, имя мэра тоже начиналось с буквы «Б», и он возглавлял организацию «Сейв олд билдингс» («Спасем старые здания»), которую активно поддерживал клуб «Секвойя». Но тогда почему информация с пометкой «частная и строго секретная»? А в общем, почему бы и нет? Когда дело касалось денег, клуб «Секвойя» предпочитал не больно-то распространяться.
— Ваше дело использовать документ, как сочтете нужным, только меня не подведите, — попросила Грейс.
— Да я с вами даже не знакома, — заверила ее Нэнси.
Грейс с улыбкой кивнула.
— Я дорожу этой работой, хотя и платят мне немного. — Пожилая женщина поднялась со стула. — Ну, мне пора идти.
— Спасибо, — сказала Нэнси. — Я ценю то, что ты для меня сделала. Дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится.
Услуга за услугу. Она давно следовала этому принципу в своей журналистской деятельности. Возвращаясь на рабочее место и раздумывая о том, кому же предназначались деньги — Бердсонгу с его «Энергией и светом для народа» или кому-то еще, она столкнулась со своим редактором.
— Кто была эта пожилая женщина, Нэнси?
— Приятельница.
— Выискиваешь какой-нибудь материал?
— Может быть.
— Ну, расскажи мне.
Она покачала головой:
— Пока рано.
Редактор местных новостей окинул ее испытующим взглядом. Это был седеющий ветеран журналистского цеха, профессионал, но, как и многие, он уже достиг высшей точки своей карьеры.
— Ты, кажется, в составе нашей команды, а я ее тренер. Знаю, ты предпочитаешь работать в одиночку, и пока у тебя получается. Но игра может зайти слишком далеко.
Нэнси пожала плечами:
— Можешь меня уволить.
Конечно, он на это не пойдет, и они оба это знали. Отбрив его в свойственной ей резкой манере, как, впрочем, она обходилась со многими мужчинами, Нэнси возвратилась за свой рабочий стол и взялась за телефон. Сначала она позвонила Ирвину Сондерсу. Секретарь ответил, что его нет, но когда Нэнси упомянула «Экзэминер», в трубке раздался бодрый голос юриста:
— Чем могу быть полезен, мисс Молино?
— Я хотела бы обсудить с вами вопрос о пожертвованиях, которые сделала «Секвойя» организации Бердсонга.
На другом конце провода наступила секундная заминка.
— Что за пожертвование?
— Нам известно…
Сондерс громко рассмеялся:
— Нэнси! Можно так к тебе обращаться?
— Разумеется.
— Так вот, Нэнси, нам известны эти старые репортерские штучки: мол, чего скрывать, требуется всего лишь подтверждение. Я старая хитрая рыба, которая не клюет на такую приманку.
Нэнси рассмеялась вместе с ним.
— Я всегда говорила, что у мистера Сондерса здорово подвешен язык.
— Да, это верно, малыш.
— И все-таки, существует ли связь между клубом «Секвойя» и Бердсонгом? — напирала она.
— Послушай, Нэнси, я вряд ли знаю что-нибудь в этой связи.
«Итак, счет один ноль в мою пользу, — подумала она. — И он ведь не сказал „я не знаю“, „вряд ли знаю“. Потом, если припрет, он станет утверждать, что не лгал. Наверное, у него сейчас включен магнитофон».
— У меня есть информация, что комитет клуба «Секвойя» на своем заседании принял решение…
— Расскажи мне о заседании комитета, о котором ты говоришь, Нэнси. Кто на нем присутствовал? Назови имена.
