Она еще не знала, как закончить фразу, но эффект оказался потрясающий. Девушка смиренно села в машину. Нэнси захлопнула за ней дверь, обошла машину и села за руль. Через несколько минут они подъехали к бару, оставили машину на стоянке и вошли внутрь. Она почти на ощупь добралась до свободного углового столика в стороне от других, уже занятых. Девушка не отставала от нее. Как только они расположились за столиком, Нэнси сказала:
— Я должна как-то к тебе обращаться. Значит, как?
— Иветта.
Появился официант, и Иветта заказала себе пиво, а Нэнси — коктейль. Пока не подали напитки, они сидели молча.
На этот раз первой заговорила девушка.
— Вы мне так и не сказали, кто вы.
Судя по всему, скрывать правду не имело смысла.
— Меня зовут Нэнси Молино. Я журналистка. Работаю в газете.
Уже дважды за сегодня Иветта пережила настоящий шок, но на этот раз эффект оказался еще сильнее. Ее рот широко открылся, бокал с пивом выскользнул из руки, и, если бы Нэнси не подхватила его, повторилась бы история с маслом в супермаркете.
— Да не дергайся ты, — посоветовала Нэнси. — Репортеры едят людей, только когда голодные. А я сейчас не голодна.
Девушка прошептала, с трудом подбирая слова:
— И что вы хотите от меня?
— Информацию.
Иветта облизнула губы.
— Какую же?
— Ну, например. Кто еще живет в доме, из которого ты вышла? Что там вообще происходит? Зачем туда приезжал Дейви Бердсонг? Этого пока хватит.
— Вас это не касается.
Глаза Нэнси стали привыкать к темноте, и она заметила, что ее собеседница, хоть и пыталась хорохориться, все еще тряслась от страха. И тогда Нэнси проговорила наугад:
— Что ж, тогда для начала мне придется обратиться в полицию и…
— Нет! — Иветта вскочила и снова опустилась на место, а потом вдруг обхватила лицо руками и разрыдалась.
— Мне известно, что у тебя проблемы. Если ты откроешься мне, я тебе помогу, — сказала ей Нэнси.
— Никто не сможет мне помочь, — рыдая, проговорила Иветта, мобилизовав всю свою волю. — В общем, я ухожу. — Даже в состоянии глубокого внутреннего потрясения ее не покидало чувство собственного достоинства.
— Послушай, — напирала на нее Нэнси, — если ты согласишься еще раз встретиться со мной, я за это время ничего не буду предпринимать.
— Когда? — произнесла девушка с сомнением в голосе.
— Через три дня. Здесь.
— Через три дня не получится. — В ее голосе снова послышались сомнения, замешенные на страхе. — Может быть, через неделю.
— Ладно. Через неделю, в следующую среду — в то же время и в этом же месте.
Иветта кивнула и ушла. Возвращаясь, Нэнси размышляла, насколько безошибочно вела себя в сложившейся ситуации. И вообще, черт возьми, что происходит? Что замышляют Дейви Бердсонг вместе с Иветтой? Упоминание о полиции в ходе разговора с Иветтой оказалось мгновенной, неосознанной импровизацией. Однако почти истерическая реакция девушки говорила о том, что затевается что-то незаконное. Что же именно? Все предположения казались слишком зыбкими, в них было больше вопросов, чем ответов. Ее размышления напоминали мозаику, составитель которой не имел ни малейшего представления о том, что получится в итоге.
Следующим элементом мозаики для Нэнси Молино стала информация, поступившая днем позже. Это были слухи, которые Нэнси не очень-то принимала всерьез. Утверждалось, что организация Бердсонга добивается финансовой помощи от клуба «Секвойя». Несмотря на свой скептицизм, Нэнси решила все проверить. И вот первый обнадеживающий результат. Сотрудница почтового отделения «Секвойи», пожилая чернокожая женщина по имени Грейс, как-то обратилась к Нэнси за помощью в получении социального жилья, которое строилось при финансовой поддержке городских властей. Тогда одного телефонного звонка и упоминания влиятельной «Калифорния экзэминер» оказалось достаточно, чтобы подвинуть ее в списке очередников. Грейс была очень благодарна за содействие и пообещала, что в случае необходимости будет готова ответить любезностью на любезность.
Несколько недель назад Нэнси позвонила Грейс домой в связи с интересующим ее слухом о финансовой сделке между «Энергией и светом для народа» и клубом «Секвойя» и попросила навести справки. Если это соответствует действительности, что от этой сделки получает организация Бердсонга? Несколько дней спустя она получила ответ. Насколько Грейс смогла выяснить, слух не подтвердился. Хотя, добавила она, дела такого рода могут быть засекречены, в них, как правило, посвящены только двое или трое на самом верху, например, Приси Притчи (как называли в «Секвойе» Родерика Притчетта).
Сегодня Грейс воспользовалась своим обеденным перерывом, чтобы зайти в редакцию. Она направилась прямо в отдел новостей. К счастью, Нэнси оказалась на месте. Они прошли в звуконепроницаемую застекленную комнатку, отгороженную от остального помещения отдела, где могли спокойно поговорить. Грейс, женщина крупного телосложения, была одета в плотно облегающее яркое платье, на голове покачивалась шляпка. Она открыла свою плетеную хозяйственную сумку.
