Разговоры в основном посвящались нефти. В новостном блоке накануне вечером говорилось, что страны ОПЕК решительно настаивали на расчетах за будущие поставки нефти золотом, а не бумажной валютой, которая, особенно доллар, обесценивалась почти ежедневно. Переговоры между Соединенными Штатами и странами ОПЕК зашли в тупик, перспектива нового нефтяного эмбарго приобрела черты угрожающей реальности. Если бы это произошло, катастрофически пострадали бы интересы компаний — производителей электроэнергии.
Через несколько минут участия в дискуссии Ним почувствовал, что кто-то сжимает его руку. Повернувшись, он увидел Фестона Джоунза, своего друга из Денвера. Они тепло поздоровались. Фестон спросил:
— Что нового о проекте «Тунипа»?
В ответ Ним состроил гримасу.
— Пирамиды возводились быстрее.
— К тому же фараоны не нуждались в разрешениях, верно?
— Это верно. Как Урсула?
— Прекрасно! — Фестон просиял.
— Это замечательно. Поздравляю! И когда же наступит великий день? — Ним просто заполнял словами набегавшие минуты, чтобы собраться с мыслями. Ему хорошо запомнился тот уик-энд в Денвере и появление Урсулы в его постели. Урсула призналась, что она и муж хотели детей, но не могли их иметь. А Фестон это подтвердил: «Мы оба прошли медицинское обследование… Мой петушок хоть и стреляет, но только холостыми патронами. У меня никогда не будет боевых патронов…»
— Доктор говорит, примерно в конце июня.
Боже! Ниму не требовался калькулятор, чтобы понять, что это его ребенок. Он был в смятении, не понимая, как ему реагировать. Не дожидаясь реакции Нима, Фестон похлопал его по плечу.
— Мы с Урсулой желаем только одного. Когда придет время, нам хотелось бы, чтобы ты стал крестным.
Ним уже готов был сказать, что конечно, но вдруг почувствовал, что не может выдавить из себя ни слова. Вместо этого он снова крепко сжал руку Фестона и кивнул в знак согласия.
У ребенка Джоунза, поклялся про себя Ним, будет самый лучший, самый добросовестный из всех когда-либо существовавших крестных.
Они договорились встретиться снова еще до окончания съезда. Потом Ним общался с другими энергетиками из «Нью-Йорк Эдисон». По мнению Нима, это было одно из наиболее успешных предприятий Северной Америки, несмотря на его возросшую роль в качестве сборщика налогов Нью-Йорка и всякую напраслину, возводимую со стороны оппортунистически настроенных политиков. Потом были контакты с коллегами из «Флорида пауэр энд лайт», «Чикаго коммунэлс Эдисон», «Хьюстон лайтинг энд пауэр», «Саузерн Калифорния Эдисон», «Аризона паблик сервис» и другими.
В холле находилась и группа делегатов из «Голден стейт пауэр энд лайт». Их было около десятка, и они активно общались с представителями головной компании. Среди них был и Рей Паулсен. Он и Ним, как всегда, достаточно официально поздоровались друг с другом.
Эрик Хэмфри на съезде еще не появился, его прибытия ожидали позже. Закончив разговор, Ним заметил знакомое лицо. Женщина пробиралась сквозь нараставшую и все более шумную толпу делегатов. Это была репортер «Калифорния экзэминер» Нэнси Молино. К удивлению Нима, она направилась прямо к нему.
— Привет! — Нэнси была настроена вполне дружелюбно, однако Ним не мог ответить улыбкой на улыбку — уж больно тягостные воспоминания оставили ее репортажи. Тем не менее он был вынужден признать, что эта женщина чертовски привлекательна, а ее широкие скулы и высокомерная манера держаться были составной частью этой привлекательности. Кроме всего прочего, Нэнси умела хорошо и дорого одеваться.
— Доброе утро! — холодно ответил Ним.
— Вот прихватила ваш доклад в комнате для прессы, — заметила Молино, держа в руке пресс-релиз и копию полного текста. — Удивительно скучная штука. Вы не собираетесь сказать что-нибудь особенное, чего нет в тексте доклада?
— Даже если и собираюсь, черта с два вы узнаете об этом заранее.
Ниму показалось, что ответ пришелся ей по душе, и Нэнси рассмеялась.
— Пап, — ворвался голос в их разговор, — мы хотим вон туда наверх.
Это был Бенджи, пробиравшийся сквозь поток делегатов, направляясь к маленькому балкону в конференц-зале, где могли разместиться всего несколько человек. Выше, на лестнице, Ним заметил Руфь и Леа. Они махали ему, и он помахал в ответ.
— Ладно, — сказал он Бенджи, — вам уже пора занимать свои места.
Нэнси Молино наблюдала за ними с явным удовольствием.
— Вы взяли с собой семью? — спросила она.
— Да, — коротко ответил он и добавил: — Жена и дети остановились вместе со мной в отеле. Если вы вдруг захотите разыграть эту карту, должен заметить, что я сам оплачиваю расходы.
— Ой-ой, — передразнила она. — Какая ужасная у меня репутация!
— Я опасаюсь вас, как укуса кобры, — проговорил Ним, не восприняв шутливой интонации собеседницы.
А этот Голдман, подумала Нэнси, удаляясь, все-таки мужик ничего.
