Ее появление на съезде было связано с заданием редакции, которого она не ожидала и не больно-то хотела. Однако редактор городских новостей, обнаружив фамилию Голдмана в программе съезда, направил туда Нэнси в надежде, что она накопает какие-нибудь жареные факты, чтобы продолжить достойную внимания прессы вендетту. На этот раз принцип «я ваш тренер» не сработал. Она беспристрастно прокомментирует выступление Голдмана, а может, и создаст ему рекламу, если материал того заслуживает (дело в том, что напечатанный текст этого не заслуживал, потому она и задала свой вопрос). Кроме того, Нэнси хотелось сбежать отсюда как можно быстрее. Сегодня она собиралась встретиться с Иветтой в том самом баре, где у них состоялась короткая беседа неделю назад. Еще можно было успеть, хотя время и поджимало. Свою машину она оставила в подземном гараже отеля. Нэнси надеялась, что девушка ответит на некоторые заинтересовавшие ее вопросы. А пока ее вниманием завладел Голдман. Она вошла в зал заседаний и села за стол прессы.
Уже обратившись к собранию, Ним понял, что в общем-то Молино была права. Подготовленное им выступление оказалось перегружено техническими деталями, из-за чего никак не могло заинтересовать газетного репортера. Но как только Ним обратился к нынешним и будущим проблемам загрузки генерирующих мощностей компании «ГСП энд Л», по оживленной реакции аудитории стало ясно, что многие разделяют разочарования и опасения, которые докладчик представил под обобщенным заголовком «Перегрузка». Их круг обязанностей также включал в себя надежное энергообеспечение в соответствующих регионах. Они, как и он, осознавали, что время на исходе, что уже через каких-нибудь несколько лет может наступить настоящий энергетический голод. И тем не менее почти каждый день их профессиональная честность ставилась под сомнение, от их предостережений отмахивались, над их пессимистичной статистикой насмехались.
Приближаясь к концу своего заранее подготовленного текста, Ним достал из кармана листок с записями, сделанными лишь вчера. Он решил использовать их в конце выступления.
— Большинство из нас в этом зале, а вероятно, и все, — сказал Ним, — разделяют два важных подхода. Первый касается окружающей среды. Мир, в котором мы живем, должен быть более чистым, чем сейчас. Поэтому те, кто ответственно стремится к этой цели, заслуживают нашей поддержки. Второе мое убеждение касается демократического процесса. Я верю в демократию и всегда верил, хотя в последнее время с некоторыми оговорками. И это заставляет меня вернуться к вопросу об окружающей среде. Некоторые из тех, кто называет себя экологистами, перестали быть справедливыми сторонниками этой достойной цели и превратились в фанатиков. Они составляют меньшинство, однако с помощью крикливого, жесткого и бескомпромиссного фанатизма, нередко порожденного их слабой информированностью, им удается навязывать свою волю большинству. Действуя таким образом, они проституируют на демократическом процессе, бесцеремонно эксплуатируют его изначальную сущность, отвергая все в угоду своим эгоистическим целям. Там, где им противостоят интеллект и убедительные аргументы, они пускают в ход проволочки и правовой обман. Такие люди даже не притворяются, что принимают правила большинства, ибо убеждены, что знают все лучше, чем большинство. Они признают лишь те стороны демократии, которые можно подчинить их собственной выгоде.
Последние слова вызвали бурю аплодисментов. Ним поднял руку, призывая к тишине, и продолжил:
— Эта категория экологистов противостоит всему. Не существует ничего, абсолютно ничего, что могло бы предложить наше энергетическое хозяйство и что не вызвало бы их гнев, осуждение, яростную и уверенную в своей правоте оппозицию. Между тем фанатики среди экологистов не одиноки. У них есть союзники.
Ним сделал паузу, задумавшись на мгновение о своих записях. Он отдавал себе отчет, чем все это может обернуться: теми же неприятностями, что и пять месяцев назад, после слушаний по «Тунипе» в Калифорнийской комиссии по энергетике. Это к тому же пошло бы вразрез с наказом Эрика Хэмфри «не вовлекаться в дискуссии». Ну да ладно. Не повесят же они его, в самом деле. И Ним отбросил колебания.
— Союзники, о которых я говорю, — заявил он, — это люди, назначенные в административные советы исключительно по политическим соображениям. Причем таких «назначенцев» становится все больше.
Ним почувствовал, что интерес его слушателей к этой информации возрастает.
— Было время, когда в этом штате, как, впрочем, и везде, советы и комиссии, контролирующие нашу отрасль, были малочисленными и можно было положиться на их разумную беспристрастность и непредвзятость решения. Но не теперь. Советы и комиссии разрослись до такой степени, что уже просто мешают друг другу работать, зато теперь они соревнуются друг с другом в имитации кипучей деятельности.
