Из оперативного центра немедленно последовало с полдюжины телефонных звонков. Прежде всего звонки предназначались центральной полиции района и пожарным подразделениям. Пожарным машинам и всем свободным полицейским машинам надлежало немедленно прибыть к месту происшествия. Затем последовал звонок начальнику отдела полиции и заместителю начальника пожарной службы, которые вдвоем должны возглавить эвакуацию отеля. Одновременно было поднято по тревоге тактическое подразделение полиции, включавшее в себя экспертов по обезвреживанию заложенных бомб. После этого — звонок в находившуюся поблизости воинскую часть с просьбой о предоставлении специалистов того же профиля из артиллерийско-саперного взвода. Ожидалось прибытие специальных отрядов по приказу полицейских управлений из близлежащих городов. Были затребованы машины «скорой помощи», некоторые наверняка понадобятся. В соответствии с действующей инструкцией в подобной чрезвычайной обстановке были поставлены в известность все городские руководители и руководители пожарной службы, большинство из которых были практически подняты с постели. Дежурный лейтенант говорил по телефону с ночным администратором отеля «Христофор Колумб».
— Мы располагаем сведениями, которые, мы считаем, соответствуют действительности. В вашем отеле заложены бомбы. Мы рекомендуем вам приступить к немедленной эвакуации. Полицейские подразделения и пожарные расчеты уже выехали на место.
Слово «рекомендуем» было употреблено не случайно. Фактически лейтенант не имел полномочий отдавать приказ об эвакуации. Любое подобное решение может исходить только от дирекции отеля. К счастью, ночной администратор не был педантом и дураком.
— Я включу сигнал тревоги, — ответил он. — Наш персонал будет делать то, что вы скажете.
Как в запущенной военной машине, отданный приказ доходил до того, кого он касался. Мгновенно были мобилизованы люди, приведена в состояние боевой готовности специальная техника, усилиями отдельных звеньев формировалась общая картина. В результате оперативному центру оставалось лишь управлять операцией согласно поступающим донесениям. Тем не менее оставались без ответа два жизненно важных вопроса. Произойдут ли в три часа взрывы? И если допустить, что произойдут, то можно ли эффективно очистить отель за оставшееся время — какие-то тридцать шесть минут?
Нэнси Молино решила, что исполнила свой долг перед человечеством. Теперь снова можно вернуться к своему журналистскому ремеслу. Она все еще находилась в своей квартире, хотя уже была готова выйти из дома. Почти в дверях Нэнси позвонила ночному редактору в «Экзэминер» и поставила его обо всем в известность. Он быстро задавал вопросы, и Нэнси почувствовала, что его охватывает волнение от одной мысли о грандиозном сенсационном материале для газеты.
— Я отправляюсь в отель, — сказала ему Нэнси. — Потом заеду в редакцию и все напишу. — Она знала безо всяких напоминаний, что все связанные с газетой фотографы будут незамедлительно направлены на место событий. — И еще кое-что. У меня есть две магнитофонные кассеты. Мне пришлось сказать о них полиции, и они наверняка потребуются как улики. Это значит, что их конфискуют. Поэтому нам надо срочно сделать копии.
Они договорились, что курьер встретится с Нэнси в отеле, заберет у нее пленки и, не теряя времени, доставит их редактору, специализирующемуся на увеселительных мероприятиях. У этого чудака, пишущего о развлечениях, была своя звуковая лаборатория. Было известно, что сейчас он дома. Его предупредили, что пленки уже в пути. Копии пленок и переносное проигрывающее устройство будут ожидать Нэнси в редакции после ее возвращения из отеля. Уже на пороге Нэнси вспомнила еще одну вещь. Она бросилась назад к телефону и набрала по памяти номер отеля «Христофор Колумб». Когда ей ответили, она сказала:
— Дайте мне номер Нимрода Голдмана!
Ниму снилось, что электрическая система «ГСП энд Л» отказывала. Одна за другой выходили из строя генераторные станции системы, пока не осталась одна только «Ла Мишен № 5». Затем точно так же, как случилось прошлым летом в день гибели Уолтера Тэлбота, приборная панель «Ла Мишен № 5» стала подавать предупредительные сигналы: замелькали огоньки и раздались пронзительные звонки. Потом огоньки погасли, но звон не стихал, вонзаясь в сознание Нима, пока он не проснулся и не понял, что на тумбочке около кровати надрывается телефон. Спросонья вытянув руку, он поднял трубку.
— Голдман! Это вы, Голдман?
— Да.
— Это Нэнси Молино. Слушайте меня!
— Кто это?
— Нэнси Молино, идиот!
На него накатилось безотчетное раздражение, от чего он проснулся.
— Молино, вы что, не знаете, что сейчас ночь?
— Заткнись и слушай, Голдман! Пробудись же ты наконец! Вы и ваша семья в опасности. Поверьте мне…
Приподнявшись на локте, Ним сказал:
— Я не верю вам… — Потом вспомнил ее вчерашнюю статью и замолчал.
— Голдман, выводите свою семью из отеля! Сейчас же! Не мешкайте ни минуты! Скоро начнут взрываться бомбы.
Только теперь он полностью встряхнулся ото сна.
— Что за глупая шутка? Если это…
