Просто трудно себе представить: так хорошо и гладко все шло. Отлично все было разыграно! С того самого момента, когда полиция расчистила дорогу к отелю для пикапа «Друзей свободы», их останавливали только дважды. Юта о чем-то спросил секьюрити в штатском, а Георгосу задал вопрос помощник управляющего, с которым он столкнулся в служебном лифте. Оба инцидента заставили Юта и Георгоса поволноваться, но предъявленные ими удостоверения сняли всякие сомнения. И в первом, и во втором случаях не вызвало подозрения отсутствие заказа-наряда на гостиничном бланке. В принципе так все и было задумано: ну кто станет препятствовать установке столь важных атрибутов противопожарной безопасности, как огнетушители? А те немногие, кто обратил на это внимание, решат, что кто-то распорядился о принятии дополнительных противопожарных мер.
Теперь оставалось только ждать — самая волнительная часть всей операции. Он специально припарковал машину на некотором расстоянии от отеля, чтобы не быть замеченным и, если потребуется, иметь возможность побыстрее унести ноги. Он подойдет к отелю ближе на своих двоих непосредственно перед тем, как начнется самое веселье.
Как только отель будет объят пламенем и люди окажутся в ловушке, Георгос позвонит на радиостанцию и передаст уже подготовленное им заявление. Оно содержало новые требования, то есть старые плюс некоторые новые. Его приказы будут исполняться немедленно, если эти фашистские власти осознают силу и изобретательность «Друзей свободы».
Георгос представлял себе, как власть имущие станут пресмыкаться перед ним… Только одна маленькая деталь беспокоила его — неожиданное исчезновение Иветты. Он сознавал, что дал слабину, и от этого ему было стыдно. Он должен был ликвидировать женщину еще несколько недель назад. Когда она вернется, в чем Георгос не сомневался, он проделает это немедленно. Тем не менее он был рад, что скрыл от Иветты свои планы относительно операции в отеле. О, этот исторический день войдет в анналы!
Может быть, в двадцатый раз с тех пор, как он приехал сюда, Георгос взглянул на часы. Час сорок. Значит, оставалось еще час и двадцать минут.
Так, на всякий случай, хотя в действительности он не считал это необходимым, Дейви Бердсонг продумал свое алиби. Он находился за городом, примерно в двадцати милях от отеля «Христофор Колумб», и собирался там оставаться до окончания операции. Несколько часов назад он прочитал, кстати сказать, не бесплатно, часовую лекцию для группы взрослых слушателей на тему «Социалистический идеал». На последующую дискуссию было потрачено еще девяносто минут. Теперь он находился в окружении десятка скучных, надоедливых людей из этой группы, которые переместились в дом одного из них, чтобы продолжить болтовню о международной политике, о которой имели туманное представление. За всеми этими разговорами они обильно поглощали пиво и кофе. Бердсонг считал, что все это затянется до рассвета. Что ж, пусть все так и будет! Время от времени Бердсонг позволял себе реплики, чтобы всем запомнилось, что он остался среди участников этой тусовки. У Дейви Бердсонга тоже имелось напечатанное на машинке заявление для прессы. Копия лежала у него в кармане и начиналась так.
Народная организация потребителей «Энергия и свет для народа» подтверждает, что выступает против всякого насилия. Мы неизменно сожалеем о применении насилия, и особенно в связи со взрывами в отеле «Христофор Колумб» прошлой ночью, — заявил Дейви Бердсонг, руководитель организации «Энергия и свет для народа». — «Энергия и свет для народа» будет продолжать свои мирные усилия от имени…
Бердсонг улыбнулся, вспомнив о заготовленном документе, и проверил часы. Они показывали час сорок пять.
Нэнси Молино все еще была на той поздней вечеринке. Все было очень мило, но она собралась уходить. Во-первых, сказывалась усталость. Сегодня выдался один из тех насыщенных дней, когда ей едва удавалось выкроить минутку для себя. Во-вторых, нестерпимо ныла челюсть. Чертов дантист так рассверлил зуб, словно собирался прорыть целый туннель для новой линии метро, а когда она сказала ему об этом, он только рассмеялся. Несмотря на боль, Нэнси была уверена, что выспится сегодня, и мечтала лишь о том, как погрузится в свою постель с шелковыми простынями.
