Мы с отцом переглянулись, и я подозревал, что думаем мы об одном и том же: если она действительно сказала матери Макса обо мне всё, почему та пригласила меня на собеседование?
— Смотрите, — сказал я, — я понимаю, почему вы хотите, чтобы я нашёл реальную работу. Вы никогда не заставляли меня работать, кроме уроков плаванья для малышей и работы спасателем, что было моей идеей, между прочим.
— Сколько это длилось? Несколько часов в неделю? — перебил отец. — Поскольку ты был только заменой спасателя этим летом.
— Вы дали мне машину, когда мне исполнилось шестнадцать и хорошие карманные деньги. Вы не…
— Хорошие? — перебил отец. — Твои карманные деньги больше, чем я зарабатывал собственным трудом во времена колледжа.
— Как я уже сказал, вы не заставляли платить за страховку моей машины. Или бензин для неё, — я вздохнул. — Поэтому я понял. Но мне действительно хотелось бы самому выбрать работу, на которую я собираюсь устроиться.
Папа погладил свою бороду.
— Карен, я убеждён, что наш сын проявляет каплю здравого смысла. В этот раз.
У матери глаза были на мокром месте, но она откусила от своего грильяжа и жевала его довольно долгое время.
В конце концов, она произнесла:
— Хорошо. Я предлагаю тебе сделку, Слейд. Я хочу, чтобы ты пошёл на собеседование. Если миссис Гонсалес не примет тебя на работу, тогда можешь устраиваться на любую должность, которую пожелаешь, — она нахмурилась. — Исключая «Секреты Виктории».
Я взглянул на отца, который только пожал плечами.
— Будь я тобой, я бы принял условия сделки.
— По рукам, — кивнул я маме.
У моих родителей не было веры в меня, но они показывали это совершенно по-разному. Отец атаковал прямо в лоб. Четвёрки должны были быть пятерками, а тройки являлись вообще не приемлемыми, хотя я получал их всё время. Соревнование по плаванью приветствовались, но постоянно замечалось отсутствие медали. Мама была более лояльной.
— Это прекрасно, что ты получил четыре с минусом за то эссе. Но если ты постараешься чуть больше, четверка может стать пятеркой. И, кстати, сколько кругов ты проплыл сегодня?
Честно, их обоих удар хватит, если я получу предложение о работе. С одной стороны, мне бы хотелось их шокировать.
С другой, вообще-то, получение работы звучало как кошмар наяву.
Миссис Гонсалес толкнула блюдо с печеньем прямо мне под нос. Я взял одно с коричневым сахаром и корицей. Сникерс — штрудели? Нет, это были не они. Я откусил. Что бы это ни было, мне оно нравилось.
— Слейд, я так рада, что ты заинтересовался этой работой. Макс от тебя в восторге.
Макс играл на полу с горой динозавров. Судя по подозрительному выражению его лица, он не был от меня в восторге. Я улыбнулся ему, но тот снова сосредоточил всё своё внимание на битве «Тирэксов».
Миссис Гонсалес налила мне стакан холодного чая. Я начал пить его, когда заметил что-то странное внутри кубиков льда.
— Э, — я протянул стакан обратно, — думаю, в кубиках льда плесень или что-то подобное.
Она улыбнулась.
— Это листья мяты. Для вкуса.
Вау! Как особи женского пола придумывают подобные вещи? Я сделал глоток. Конечно, не так хорош, как кофе отца, но, по крайней мере, не ужасен на вкус.
— Итак, работать надо по понедельникам, средам и пятницам. Примерно девять часов в день, в зависимости от наших графиков, — сказала миссис Гонсалес. — Дети ходят в лагерь при церкви по вторникам и четвергам, так что ты будешь отдыхать в эти дни. Все расходы, конечно, предусмотрены. Для пикников, обедов и подобных вещей. Заработная плата составляет десять долларов в час.
Двести семьдесят баксов в неделю просто за то, чтобы околачиваться около маленького ребёнка? Он не может быть настолько проблемным.
— Звучит неплохо, — сказал я, с трудом веря, что это мои слова.
Миссис Гонсалес улыбнулась:
— Твоё заявление было прекрасным, но не мог бы ты ответить ещё на парочку вопросов?
— Конечно, — я принялся за другое печенье. Оно было куда лучше грильяжа моей матери, которые я ел только, чтобы не ранить её чувства.
Я заполнил своё заявление вещами, которые миссис Гонсалес хотелось бы услышать. Вроде того, как сильно я люблю детей (что было преувеличением) и что имею сертификат, подтверждающий мои навыки оказания первой помощи (что было правдой). Затем я сделал контрольный выстрел, написав, как желаю отыскать работу, более значимую, чем работа в торговом центре. Чёрт, я был хорош.
— Что бы ты сделал, если бы Макс закатил истерику? Верещал и устроил сцену на публике?
Я взглянул на Макса, который услышав слова матери, нахмурился.
— А он такое делает?
— Просто скажи мне, что бы ты сделал.
Внезапно «Тирэкс» стал разбрасывать «рапторов» по комнате.
— Хм, — предложить малышу выпить пиво, чтобы охладиться, видимо, не было лучшим ответом, — дать ему печенье? — я снова откусил. — Оно великолепно.
Макс и «Тирэкс» перестали атаковать маленьких динозавров.
Миссис Гонсалес нахмурилась.
— Ну, это не был бы мой первый выбор. Может ты попросил бы его сказать словами.
— Хм, а разве он их не использует? Если он кричит и прочее.
