Новая премьера
Игровых костюмов с собой у меня два. На белые партий — светло-серый, итальянский, на чёрные — тёмно-синий, французский. Оба куплены летом, специально для матча.
Казалось бы, какой пустяк, ерунда, или, хуже того — мещанство, вещизм, буржуазная отрыжка. Мол, следует надевать что-нибудь простое и удобное. Джинсы и водолазку. Как мне написал болельщик из Коломны, «на правах старшего советую: одевайся просто, без выпендрёжа, костюм ведь сковывает, как сковывают рыцаря латы».
Письмо пятидесятилетнего перворазрядника пришло на адрес чернозёмского «Молодого Коммунара», в Школу «Ч», и содержало пять листов советов, как мне играть с Карповым, советов от вполне здравых до весьма специфических. Но, подозреваю, у перворазрядника нет опыта международных матчей и турниров.
Во-первых, наш Спорткомитет требует от всех выезжающих за рубеж спортсменов, паче шахматистов, одеваться прилично. Костюм, галстук, белые или светлые рубашки, чистые туфли — указывается особо. Во-вторых, на многих турнирах, особенно традиционных, с давней историей, участник подписывает соглашение ли, контракт, как хочешь, так и называй, где указывается то же самое. Костюм, галстук, туфли.
Но, в-третьих и в-главных, костюм меня нисколько не стесняет, напротив. Вот в джинсах мне было бы неудобно, джинсы хороши на огороде, но не на сцене, где на тебя смотрят сотни зрителей. Шахматы — это искусство, это представление, это спектакль, и одежда должна соответствовать. Никто же не играет Чацкого, Безухова или Ленина в джинсах и водолазке.
Пока не играет.
И ещё: шахматисты суеверны. У них есть любимые костюмы, в которых они чувствуют себя защищёнными. Как в латах. Помню, в Ливии у Горта случилась с костюмом катастрофа, на него пролили кофе, пусть и случайно. На светлый костюм — чёрный кофе! И всё, Горт расстроился и стал играть много хуже своей силы.
Однако дело не в суеверии, а просто мне нравится хорошо одеваться. Хорошо в моём понимании, а не в понимании перворазрядника из Коломны. Система Станиславского: я создаю образ, и я должен верить в этот образ, жить жизнью этого образа. Образа современного советского человека, комсомольца эпохи развитого социализма. А то ведь нас, комсомольцев, до сих пор в странах развитого капитала представляют в шинелях с красными разговорами, на голове непременно будённовка, обуты либо в валенки, либо в сапоги. Курим самокрутки, «козьи ножки», слушаем граммофоны с огромными раструбами, и едим в общественных столовых варёную картошку, по праздникам — с селёдкой, обтирая руки о скатерти.
Откуда они взяли скатерти в советских столовых?
И тут вылетает Чижик, в модной одежде, и к тому же умеющий носить эту одежду — удар по заблуждениям и предрассудкам!
Разговаривает на разных языках, и недурно разговаривает — ещё удар!
Со знаменитостями на дружеской ноге, открытий и общительный, не варит супчики в номере гостиницы, а ходит в рестораны, да не один, а с прекрасными дамами — третий удар!
И, наконец, last but not least, он богат, богат, богат!
Именно, подтверждает Чижик, чьи фотографии нередко появляются на газетных страницах. Лаптем щи не хлебаем, средства к жизни имеем достаточные.
И сразу приходит понимание: социализм — это хорошо! Это не «отнять и поделить», это «свобода, равенство, братство, от каждого по способностям, каждому по труду», а поскольку каждый считает, что он талантлив, да и трудится больше всех, то, значит, и жить он будет лучше всех, не так ли? Капитализм мешает дарованиям трудящихся развиться и раскрыться, вынуждает ходить на постылую, скверно оплачиваемую работу, гнуть спины и сушить мозги ради кармана хозяина, а социализм… На Чижика посмотрите, и сразу станет ясно, что такое социализм!
Ну да, я витрина. Потому позволено мне то, что не позволено остальным, и не стоит заблуждаться, что делается это в признание моих заслуг. В Союзе множество людей, чьи заслуги куда весомее моих, факт. Но эти люди заняты: в секретных лабораториях создают секретные бомбы, в секретных КБ — секретные самолеты и ракеты, наконец, просто дают стране угля. Но быть витриной и не могут, да и не хотят.
Эти мысли занимали меня, пока «Волга» пересекала границу двух миров. То есть пересекать ей — дело минутное, но пограничники бдят! Непременный осмотр багажника, проверка документов… В теории дорога занимает тридцать минут, но сегодня все пятьдесят. Выехали мы с запасом, но пункт «Чарли» весь запас съел. Однако, успели. А «Вартбург», следовавший за нами, отстал: проверка портфелей! Вдруг везут врагам что-то важное?
Не везут, не везут. Но проверяют всех, таков порядок.
