Ритуал привычный: здороваюсь с организаторами, здороваюсь с судьями, здороваюсь с соперником. Миколчук завел было разговор, что рукопожатия быть не должно, но я посоветовал перечитать условия состязания, в которых ясно прописано: отказ от рукопожатия — автоматическое поражение в партии. Шахматы — это вам не футбол, шахматы — игра джентльменов.
Я заметил, что наши бюрократы — а Миколчук, несомненно, бюрократ, — весьма вольно обходятся с законом, хотя, казалось бы, напротив, они должны держаться закона, как слепой поводыря. Но одно дело — у себя, на своем месте. В Западном Берлине такое не пройдёт. Для Западного Берлина советский бюрократ добыча лакомая, добыча желанная. Опутают статьями договоров, нарочно переусложненными юридическими терминами, а наш бюрократ человек простой, он уверен, что закон для человека, а не человек для закона. И образование у нашего бюрократа — ЦПШ, и хорошо, если ЦПШ. С основами советского права он, быть может, и знаком, но советское право пока не всеобъемлюще, на капиталистические страны не распространяется.
Хорошо, что еще с института Суслик научил: с документом обращайся, как с бомбой, крайне осторожно. Не справляешься сам — зови сапёра, то бишь юриста. И зови хорошего, потому что если рванёт, то рванёт!
Зарубежными контрактами занимается мой добрый друг Ульф Андерсен, шведский юрист и коммунист. А наши бюрократы, во всяком случае, бюрократы уровня Спорткомитета, зарубежного юриста не пригласят. Зарубежные юристы стоят дорого, да еще в валюте. За часовую консультацию просят столько, сколько юрисконсульт Спорткомитета зарабатывает за месяц, да еще в валюте просят! Мир чистогана, волчий оскал, это только чижики могут позволить себе швыряться сотнями.
А Чижик что? Чижик не только сотни, Чижик и тысячи, если требуется, потратит. Потому что помнит слова Ленина: брать адвокатов только умных, других не надо. Дёшево берёте — дорого обходится, это уже не дедушка Ленин, это просто дедушка, Иван Петрович Чижик, учил меня народной мудрости.
Об этом я думал, пока фоторепортеры слепили нас вспышками. Пытались ослепить, но не тут-то было: меня защищали специальные шахматные очки, «Chizzick», сделано в Австрии. Для шахматистов, для всех, кому дороги зрение и рассудок. Фотовспышки, да во множестве, да с близкого расстояния, вызывают световое сотрясение мозга. Последствия — дезориентированность, спутанность сознания, перебои кратковременной памяти, — конечно, менее выражены, чем при сотрясении ударном, но всё равно, зачем они мне, последствия? Ну, и потом, когда вспышки прекратятся, еще несколько минут плохо видно доску, мешают засветы. И я решил надевать очки. Стёкла, темные квадраты, спасают глаза. Дешево и сердито. Всего сорок западногерманских марок без стоимости доставки. Прибыли пока нет, но и убытки мизерны. Посмотрим, что будет после матча.
Наконец, фоторепортёры исчерпали отведенные им пять минут, и Лотар Шмид пустил часы.
Матч-реванш начался!
Анатолий сделал ход с е-два на е-четыре.
На третьем ходу выяснилось, что на доске испанская партия. Ожидаемо. Анатолий хочет вернуть корону, ему и атаковать. Я выбрал берлинскую защиту: корона-то моя, вот я и защищаюсь.
Анатолий задумался. В зале зашевелились: знатоки почувствовали сенсацию. Ладно, не сенсацию, но сюрприз: своим ходом чёрные показывают, что намерены уйти в глухую оборону. Не этого ждали от меня, не этого. Все привыкли, что чижик — птичка боевая. Каааак налетит, каааак распушит, только клочки по закоулочкам понесёт вольный ветер свободы!
И соперник ждал не этого, потому и задумался. Анатолий, конечно, знает дебют. Он не знает, почему я ухожу в оборону, нет ли здесь подвоха?
Наконец, он решился, и сделал рокировку. Я тут же забрал пешку е четыре. Нет, я не атакую, преимущества не имею, пешка легко отыгрывается.
Позиция не нова, позиция известна давно, в прошлом веке её подробно изучал Яниш, но в учебники и справочники она вошла, как Берлинская Защита. Прошу любить и жаловать. И анализы исследователей утверждают: конечно, у черных есть шансы на ничью, но придётся потрудиться.
А я что, разве против? Труд — источник всякого благополучия. Капиталист присваивает плоды чужого труда, а советский человек щедро делится ими со всеми людьми доброй воли. И я делюсь, но не сразу. Сначала новый вариант использую для своей выгоды, а уж потом изучайте, проверяйте, применяйте.
И на девятом ходу я предъявил новинку Анатолию и всему миру.
Нет, это не чудо, оценка позиции принципиально не менялась: у чёрных похуже. И король застрял в центре, и пешки по вертикали с сдвоены. Но как выигрывать белым, непонятно совершенно: ферзей мы разменяли, а без ферзей атаковать сложнее.
Карпов думал. Я тоже.
Анатолий времени не терял. Выглядит куда лучше, чем в Багио. Умеренный загар, небольшая, вполне уместная полнота, движения спокойны и уверенны. Хорошо подготовился физически. А специальная шахматная подготовка у него всегда самой высшей пробы.
А я? Руки не трясутся — уже славно.
