Робкий стук в дверь вырвал меня из мыслей самобичевания, ведь я здорово обидел девушку. Зачем нужно было рассказывать ей о наличие у меня жены? И не важно, что это правда. Милене совсем не обязательно знать о данном аспекте моей личной жизни. Теперь она будет думать, что я всего-навсего использовал ее для утоления низменных потребностей. Если чересчур обидчивая девушка не принесет завтра заявление об увольнении, это будет нонсенс. Но даже, если она предпочтет остаться и сделать вид, что между нами ничего не произошло, работать в таком напряжении будет невыносимо. Зачем мне вообще нужны эти проблемы?
— Можно? — Просунул Коля голову в проем двери, мимолетно осматривая кабинет.
— Я вроде велел тебе идти домой, — когда нервы итак висели на тонкой нитке, парень действовал до жути раздражающе. Из последних сил я сдерживался, чтобы не послать его отборным матом.
— Вы же еще не покинули офис, вот я и подумал, что тоже должен остаться. Я ведь никогда не уходил с работы раньше вас, — оправдывался Николай, попав под горячую руку.
— Ладно, я понял. Ты можешь идти.
— Хорошо, — помощник вынырнул обратно из кабинета, тихо прикрывая за собой дверь.
Подойдя к большому окну, я окинул взглядом темное небо, усыпанное со всех сторон яркими звездами. Лишь ночью, когда весь город засыпал, я чувствовал настоящее успокоение. Все проблемы отходили на задний план, растворялись в призрачных сумерках. С наступлением темноты реальность теряла свой смысл, уступая место пустым мечтам, которым не суждено сбыться. Вот только я уже давно разучился мечтать. Если б не один самый дорогой для меня человек, я давно потерял бы смысл этой жизни.
Внезапно по всему кабинету прокатилась мелодия, которую я недавно поставил на звонок телефона. На экране высветилось короткое «отец». Раз он звонит, значит что-то срочное. Этот человек о пустяках не разговаривает.
— Слушаю.
— Ты почему не доложил мне о неприятностях в рязанском филиале, как я тебе говорил? — Сходу начал распыляться отец, который терпеть не мог неподчинения.
— Не посчитал нужным, так как проблема была улажена в кратчайшие сроки, — мысленно я призывал высшие силы дать мне терпения, чтобы пережить разговор с этим невыносимым человеком. — Ты кого из себя строишь? Думаешь, самый умный, раз быстро разрешил конфликт?
Я визуально представил, как он мечется по комнате в желании придушить меня. Проходили уже.
— У тебя ко мне какие-то претензии?
— Не забывай, кому ты всем обязан, — прорычал мужчина и, вероятно, опрокинул рюмку так полюбившейся водки.
— Можешь не переживать, я не забуду. О многом не смогу забыть.
Между мной и отцом стоит огромная пропасть, через которую за многие годы мы так и не смогли проложить связующий мост. Слишком жесткий по натуре, он даже не пытался заслужить доверия и любви сына. Считал проявление этих эмоций недостойными его персоны. Главный девиз мужчины по жизни звучал так: «Боятся, значит уважают». И делал все, чтобы каждый замирал от страха при виде него. Только вот мне был не ведам страх… Я ненавидел его. Но продолжал исполнять роль прилежного сына, потому что от каждого моего решения, каждого поступка зависела жизнь другого человека.
— Ты забыл про наш уговор? Я должен быть в курсе всех событий. Повторяю, всех! Не хочу, чтобы эти шакалы разорили мою фирму.
От одной только мысли, что его детище перейдет в чужие руки, отец просыпался в холодном поту. Поэтому он был вынужден просить меня о помощи. Вернее не просить, а угрожать, используя в своих грязных целях живых людей.
— Хочешь совет? Смени своих шпионов, они не успевают доносить тебе информацию, — как же мне сейчас хотелось увидеть его перекошенное от злости лицо. Это зрелище всегда доставляло истинное удовольствие.
— Я посмотрю, как ты запоешь, когда врачи разрешат мне вернуться к делам. Тогда можешь начинать рыть себе туннель под землю.
Ну, это вряд ли. К управлению фирмой ты больше не вернешься. Я не позволю.
За те годы, что я стоял во главе, фирма достигла больше, чем смог добиться мой отец. Даже финансирование полностью легло на мои плечи. Если он надеется выйти из игры без потерь, то слишком ошибается. Я успел основательно подготовиться к борьбе с родным отцом. Он пока не чувствует во мне угрозы, потому что в его руках козырь против меня. Но скоро все изменится. Я заставлю его испытать ту же боль, что он причинил нам.
— Если я его и вырою, то только для тебя. Хотя, нет. Для тебя я даже пальцем не пошевелю, — ухмыльнулся в трубку я, стараясь задеть мужчину.
— Осторожнее со словами. Ты ведь хочешь увидеть ее живой и невредимой? — Перешел в наступление отец.
Сжав руку в кулак, я ударил костяшками по окну, пытаясь хоть так выплеснуть скопившуюся злость.
— Только тронь, тогда можешь попрощаться со своим бизнесом. Я предупредил.
