С мерцающей поверхности иллюзорной глади на меня смотрела девушка с весьма посредственной внешностью. Мышиного цвета волосы не шли ни в какое сравнение с той гривой платиновых кудрей, которые я считала своей гордостью. Зелёные крупные глаза уменьшились в размере, пухлые губы превратились в тонкую, едва заметную нитку. Выглядело так, будто мне обозначили рот ровными стежками. Белизна кожи теперь не выглядела здоровой, а румянец, который так украшал меня, теперь смотрелся красными нервными пятнами. Фигура осталась той же, только надетый скромный костюм не подчеркивал мою привлекательность, а убивал её. Впрочем, эту внешность может подчеркнуть только платье монаха их храма Фиры. Балахон с грубым, кожаным поясом -то, что нужно для такой-то «красоты».
– Сколько вам нужно времени, Мина, чтобы прийти в себя?
Очень тактично со стороны правителя. Испортил мою физиономию и теперь ещё интересуется. Да тут вечность нужна, чтобы к этому привыкнуть!
– Я в порядке, господин, – прошелестела я, а отражение приоткрыло рот и пошевелило губами-ниточками. – Не ожидала, что всё так… необычно будет.
Подхалимство из меня калёным железом не вытравить. Впрочем, именно сейчас могла бы и что-то путное сказать, чтобы вернули часть красоты. Ненавидела себя за эту черту характера, а рассматривая отражение в зеркале – ненавидела вдвойне.
– Чтобы вам было проще, трансформируясь под действием Дара превращаться в себя, я вплёл в заклинание принцип «искаженной реальности». Вы очень красивы, Мина, искажение исправило это на свой лад.
Да, над моим инкогнито суверен поработал значительно. Учел всё, даже комплимент сделал. Теперь от меня требовалось не разочаровать его ответом. Откровенно говоря, хотелось высказаться иначе, совсем непечатно.
– Спасибо, – улыбнулась я и невольно посмотрела в иллюзорную гладь.
Лучше бы я этого не делала! Девушка тщедушного вида смешно состроила глазки, а на её бледных щеках проступили малиновые пятна. Ужасное зрелище. Впредь надо будет следить за своими движениями и эмоциями.
О! Великие Боги, за что мне всё это?
– Вас будут звать Миной, – начал суверен, – только фамилию возьмите материнскую – Ртуть. Мина – распространённое в Хиссе имя для девушки. Всё остальное: возраст, принадлежность к биритам, семью – можете оставить свои. Так ваша жизнь будет казаться натуральнее. В Хиссу отправитесь на моём хорлёте. Я купил его недавно, специально для вас. Маршрут следования уже внесён в память джаккатера бортовой панели. Хорлёт полностью подчиняется только вам, он так запрограммирован. А теперь…
Суверен повернулся ко мне лицом и, немного помолчав, разглядывая меня, добавил:
– Да хранят вас Боги, Мина! Ступайте.
В стене за диваном открылась дверь, и я подошла к дивану, взяла свою дорожную сумку, взвалила её на плечо и переступила порог. Оказалась на каменной узкой лестнице. В след мне были пущены руны для создания иллюзорных языков пламени. Света вполне хватало, потому, быстро спустившись, увидела низенькую дверь. Открыв её, оказалась на заднем дворе. На маленькой взлётной площадке стоял новенький двухместный хорлёт.
Я немного помедлила. Очень не хотелось впрягаться в очередное задание. Жизнь вокруг меня пульсировала красками, самобытностью, открытиями, а я словно вечно бултыхалась в грязном пруду чужих интересов. Я не сожалела о пройденном пути, моём статусе, приключениях, которых случилось немало до сегодняшнего дня. Всё гораздо проще, прозаичнее и эгоистичнее с моей стороны – устала играть роль, бороться и не сдаваться. Кому-то такая жизнь показалась бы интересной, а для меня она стала рутиной. Да, я вечно испытывала адреналин, страшилась, интриговала, ставила зарвавшихся людей и магов на место, но это всё не я, не моя ипостась, не то, чего просила душа.
Ха! А чего она просила?
Хороший вопрос.
Про покой лучше не говорить, всё равно его никогда не будет. Даже если бы я вошла в круг придворных несколькими годами позже, не смогла бы увернуться от этой исторически сложившейся кутерьмы. Я знала об этом и раньше и готовилась.
А что тогда меня так мучило, бередило сердце, заставляло превозмогать себя?
Ответа нет, просто ощущение неправильности течения жизни, будто я отклонилась от намеченного и живу не так, как должна.
Трам-пам-пам… Самокопание – великая вещь, особенно в час такого желто-оранжевого рассвета. Облака пепельные, с неровными краями, чрезмерно густые, словно начертанные пальцем ребёнка на холсте, и желтая гамма света, точно пролитая на лист, неряшливо размазанная акварель. Ветер нагонял тучи, утешая терпким запахом цветов из сада.
Тревожная картина, ну и на сердце скорбно. Я словно потеряла что-то, оставила и забыла где.
Да чего там! Пора за дело, в центр цивилизации, в край технологий и экстравагантных решений – в Хиссу.
