Красная точка в зрачке правителя стала расти, закрывая радужку. Кому-то очень хотелось услышать наши переговоры. Я могла бы направить пучок магии, переплести его с силой, исходящей от артефакта, отыскать примерное место, где притаился враг. Стихийники, особенно огневики, к клану которых принадлежал Суверен, этого делать не могли. Их энергетическая сила росла пропорционально, словно мыльный пузырь вокруг мага. Чем сильнее маг, тем больше раздувалась сфера, покрывая какое-то пространство. Моё чародейство могло трансформироваться в любые виды и действовать в разных направлениях.
Но Суверен предпочитал блокировать воздействие чужака самостоятельно. Значит, дело действительно важнее сиюминутного наказания. К тому же тот, кто хотел подслушать, и заказчик могут оказаться разными людьми.
– Мина, закройте глаза.
Я поспешила зажмуриться и расслабилась. Так проще будет внести изменения в мою внешность, когда нет сопротивления со стороны изменяемого. Таковы правила, и я им следовала. Услышала первые строки заклинания наложения маски. Голос суверена стал тихим, рваным, осипшим. Фразы давались ему с большим трудом.
Вдруг я почувствовала, будто что-то царапнуло мою шею. Слова, произносимые мужчиной, уже не принадлежали заклинанию маски. Это было что-то новое, жесткое, мощное по звучанию.
Попыталась открыть веки, но не преуспела. Клейкая, чуждая энергия расплавленной жижей через кожу стала проливаться внутрь моего существа, множиться, занимать каждую клеточку. Я пылала, хотела позвать на помощь, но не услышала ничего, кроме хрипа, вырвавшегося из моего горла, и слов таинственного и неизвестного мне доселе заклинания.
Обрывки мыслей в голове сформировались в чёткую и вместе с тем простую фразу: трансформация не обратима, магия законсервирована. Я словно летела в бездну, которой не было конца. В какой-то момент сознание покинуло меня, и я растворилась в черноте обморока.
– Откройте глаза, Мина, – услышала я слова Суверена.
Будто по команде, мои веки распахнулись, и я осмотрелась. Лежала на диване, а рядом в своём излюбленном кресле сидел господин. Его лицо казалось бледным в серых сумерках. Рука безвольно лежала на подлокотнике, в другой он держал бокал с черно-красной жидкостью. Я перевела взгляд на огромные окна комнаты. За ними полыхал рассвет всеми красками пурпура.
Я дернулась, чтобы сесть. Голова закружилась, и пришлось лечь обратно.
– Не вставайте, недомогание скоро пройдёт.
– Это было Наложение?
– Да, Мина.
Я присмотрелась к стенам и не заметила сети заклинаний, охраняющих тайну нашего разговора. Тут одно из двух: либо подслушивающий отказался от этой идеи, либо его схватили. Впрочем, надо мной сотворили обряд Наложения, и теперь артефакт в руках злоумышленника бесполезен. Хотелось бы увидеть его физиономию, когда он понял это. С другой стороны, какое мне дело до этого?
Пошевелившись, едва не закричала от резкого прострела в шею. Схватившись за неё, немного надавила, чтобы унять ломоту. Мало мне боли в спине после падения во время преследования воришки, которая обострилась, кстати сказать, так ещё и шея не в порядке.
– Это скоро пройдёт, Мина, – отпив из бокала, произнёс суверен. – Ещё немного, и всё будет в полном порядке. Сплетая для вас сетку заклинания маски, я решил, что изменения лица вполне достаточно. Всё остальное осталось, как прежде.
Ну, что тут скажешь? Гуманно. Только понять бы, каково теперь моё обличие.
– Я сделал так, что маска для вас – не постоянное заклинание. В момент, когда воспользуетесь боевой магией, она слетит. Все вокруг увидят ваше истинное лицо. Уймёте силу – маска вернётся. Не думаю, что нужно вас предупреждать об опасности такого открытия. Постарайтесь сохранить своё инкогнито. От этого зависит исход дела. Вам доступна мелкая бытовая магия. Не пожелаете воспользоваться ею – вас примут за обычного человека, горожанку.
Как и обещал правитель, боль внезапно отступила, тело наполнилось силой и бодростью. Я смогла сесть и пощупать своё лицо, рассмотреть прядь волос. Мой природный цвет яркой блондинки превратился в пепельный и тусклый. Страшно подумать, что стало с внешностью.
Мужчина наблюдал за моими действиями. Неожиданно улыбнулся и, одним залпом допив остатки напитка из бокала, сотворил иллюзорное зеркало. Сам поднялся и отошел к окну. Замер возле него, будто статуя, спиной ко мне. Дурные предчувствия заставили моё сердце сжаться. Иллюзорное зеркало мерцало в двух шагах от меня, но я не находила в себе силы встать с дивана и подойти к нему.
В комнате воцарилась тишина. Впрочем, мне казалось, что это преувеличенное понимание. Нарастающий барабанный стук моего сердца о рёбра, кажется, отдавался гулким грохотом даже на улице.
Ладно, ладно, я иногда бываю склонна к преувеличениям. Случается это не часто, только во времена великих потрясений и предчувствий. Пляски сердца в груди слышала только я, но от этого не легче. Ладошки вспотели, а на лбу выступила испарина. По спине стекла тонкая струйка пота.
Наконец, решилась. Резко встав с дивана, шагнула к зеркалу и… Неслышно заплакала.
