Слуги словно растворились, и в столовой остались только маги, то есть мы. Энн тяжело выдохнула себе в ладони, и по комнате мелкой струйкой полетел белый дымок. Он густел, рос, множился и за короткий срок облепил потолок, стены, пол, двери и окна мягкой пеленой. Мы словно оказались внутри сугроба с двигающимся по часовой стрелке белым маревом.
– Однако, – заметил Дон и, дернув подбородком, улыбнулся. – Я думал, что это часть магической военной технологии, а оказывается, что просто защита от лишних ушей.
– Предосторожности тоже лишними не бывают, а девочка у меня одна, – хищно сверкнув глазами, хмыкнула Энн.
Ну, надо же! Бабушка – сама доброжелательность. Голос лилейный, осанка гордая. Одуванчик, да и только. Лёгкая, приветливая старушка, а дымок соорудила убийственный. Коснись ты его или он тебя – пропал человек. Волдыри, ожоги и смерть. Так и тянет спросить бабушку: от кого защищаемся, от внешних врагов или тех, что за одним с нами столом?
Сев ровнее, я принялась за еду, которую успел положить мне в тарелку Эран. Пока клубящимся дымком любовалась, он в мою тарелку снедь подкладывал. У меня на душе зацвели незабудки, и я невольно сжала его руку в знак благодарности. Убрала почти сразу, но удостоилась тёплой, заботливой улыбки.
– Выкладывайте, ребята, – добросердечно вякнула я и запихала себе в рот ложку полную еды.
– В том-то и дело, что не знаю, с чего начать-то. – Почесав затылок и ухватившись за бутылку, Дон плеснул в бокал вина. – Всё думаю, думаю, как тебе сказать, и не знаю…
– Говори короче и как есть, – жуя, произнесла я.
– Дайте девочке поесть, – рявкнула Энн, а густой дым струйкой, словно змеиное жало, устремился к Дону, но остановился в опасной близости к нему.
Дон заметил, вздохнул и широко улыбнулся Энн, слегка поклонился. Дым убрался восвояси, продолжив обходить дозором все поверхности комнаты.
– Мина, как ты добралась и почему не сообщила, что задержишься? – разрядил обстановку Эран.
– Скорее уж, каким образом улизнула из-под контроля бабушки и Грека? – хохотнул Жемчужный. – А ещё не понятно, почему ты ещё жива и сидишь здесь, а не в Секретной канцелярии Хиссы. Это как-то непорядочно с твоей стороны… так легко уйти от погони.
Глотая и хватаясь за бокал с налитым в него красным вином, я попыталась объяснить нелепость, произошедшую со мной:
– Утопила плеерон в море, с Ксавьером не встретилась, добиралась на перекладных. Если короче – день не задался поначалу, но кое-что всё же удалось сделать. Вы следили за мной? Ах, ну да, я воспользовалась одной из своих машин. Это всё объясняет – Секретная канцелярия всегда на посту.
– Ты не смогла долететь до Ксавьера или добралась, но не встретилась? – уточнил Ев.
– И то и другое, – поглощая очередную порцию, улыбнулась я.
Все за столом переглянулись, а меня стало забавлять такое единодушие политических врагов. Вообще, не понятно, какая сила заставила трёх заклятых приверженцев разных властных культур сесть за один стол и распивать спиртные напитки, расспрашивая меня о том, как провела день.
– Вполне в твоём духе, Мина, – ехидно заметил Ев. – Всегда на двух стульях и всегда при двух господах.
– Не завидуй, и ты научишься, – отодвигая тарелку и откидываясь на спинку кресла с бокалом вина в руке, подразнила я. – Теперь я вся превратилась в слух. Говорите… Ну-у-у?
– Твоего отца, мачеху и мужа арестовали по подозрению в убийствах и кражах особо ценных артефактов. Им предъявляют обвинение в подготовке переворота в Хиссе. Всех, кто принимал участие и помогал твоей семье, тоже арестовали и содержатся в застенках Секретных канцелярий Мирсы и Хиссы.
Я икнула, торопливо отпила из бокала. И только тогда улыбнулась и мягко поинтересовалась:
– Ты с ума сошел, Дон? Чего несёшь?
– Это официальная версия парламента Хиссы, на основании которого суверену Мирсы выдвинуто требование выдать своих подданных для рассмотрения их дел и расследования убийств. Суверену приказано не препятствовать проведению обысков и арестов других лиц, замешанных в деле. Сейчас ведётся подготовка к твоему представлению перед взором суверена и получения разрешения у тебя на обыски в принадлежащих вашей семье домах и усадьбах. Ты ведь единственная, кто владеет всем имуществом в полной мере. В любом случае, мне сегодня именно этот документ положил на стол заместитель.
– Предъявляй обвинение и мне, что ждёшь, Дон? – нахмурилась я.
– А я не знаю, где ты есть, – легко пожал плечами верховный канцлер. – Ксавьер тоже не знает, ведь допрашивает совершенно невинного человека, которого сегодня отыскал в таверне и решил, что это ты. Он такой ревностный к своим обязанностям. Я ему предложил эту игру, а он и не понял, что это игра. Жаль, что не предупредил тебя. Но ведь тебя очень здорово отвлекли от этого ребята с пляжа. Если бы не твой матёрый любовничек, ты бы не выбралась с песочного берега достаточно долго. Ведьмы так расшалились, так расшалились…
Дон хлопнул себя по груди ладонью, будто рассказывал занятную историю. Все рассмеялись, а я едва ворочала мозгами, пытаясь осознать его слова.
