Странно, но в них не было страха, бешеного восторга или каких-то других сильных эмоций. Они воспринимали происшедшее с ними, так, будто попали в незнакомую страну: с любопытством, энтузиазмом, открывая для себя непривычное, но понятное. Для них действительно началась новая жизнь, они не сожалели о прошлом, радовались настоящему и мало заботились о будущем. К ним пришло спокойствие и уверенность в собственных силах – ведь мысль может создать все, что угодно. О чем же тогда беспокоиться? А присущие им любознательность, чувство юмора, любовь друг к другу, терпеливость и доброжелательность создавали соответствующую новую реальность вокруг.
Катя оглядела сына, а затем себя. На Антоне короткие джинсы и расползающаяся тенниска. На ней – белье и длинная хлопковая майка. Шерстяной свитер и кашемировая юбка исчезли сами собой в процессе строительства дома.
– А, между прочим, нам пора приодеться, – самокритично заявила Катя, – Давай еще немножко потрудимся.
– Да мне такой труд – просто как мед, – бодро заявил Антон.
Он на секунду сосредоточился, и на нем появились новые джинсы с множеством карманов, стильная рубашка с короткими рукавами и яркая бандана. На шее зазвенели цепочки с талисманами и символами, а на пальцах появились серебряные колечки. Антон любил серебряные украшения и решил не отказывать себе ни в чем. А Катя соорудила себе легкую и яркую шелковую юбку и маленькую блузочку с крошечными складочками и защипами. Катя любила полудрагоценные камни и с удовольствием украсила себя длинными нитями бус из самых ярких камней.
– Хорош я? – похлопал себя по карманам Антон, – Жаль, что бабуля и Мариша до сих пор спят. Так хочется показать им все побыстрее.
– А мне еще так не хватает Мартина! – задумчиво произнесла Катя.
И сразу же перед ней началась трансформация и загустение воздуха. Сначала эти сгустки приняли форму собаки, затем появился цвет, следом они с Антоном услышали повизгивание. И, наконец, скачущий и визжащий Мартин бросился облизывать лицо Кати. Он бросался от Кати к Антону, повизгивал, радостно лаял, подпрыгивал и задыхался от счастья. Антон схватил Мартина в охапку и целовал его морду куда придется, а Катя тискала и гладила, приговаривая самые нежные его прозвища. Втроем они свалились на ковер и начали шутливо бороться и рычать друг на друга. Мартин обожал эту игру. Обычно каждый из них играл сам за себя, но Марти всегда рано или поздно переходил на сторону Кати. В этот раз он не смог долго изображать агрессию, тут же перешел на сторону Кати, а потом снова принялся ласкаться к ним обоим. Перед ними действительно был самый настоящий Мартин, со всеми его привычками и повадками. Правда, он был энергичнее и веселее, чем Марти в последние годы. Скорее всего, он был гораздо моложе себя прежнего.
– Мам, как же так получилось? Ты его сотворила? Как дом? – успокоившись, задумался Антон.
– Не я одна. Думаю, мы вместе с тобой мысленно удерживаем образ Марти, – размышляла вслух Катя.
– Но ведь Мартин не дом, он живой, – недоумевал Антон.
– Мне кажется, что мы создали отражение Мартина. Но это ничего не меняет. Мартин такой же живой, как и мы. Но если мы перестанем думать о нем, то он растает. Но, пока мы играем и общаемся с ним, пока живем в доме, ходим по комнатам – все остается реальным.
– Ма, странная мысль: а мы сами? Может мы тоже отражения? Может кто-то думает о нас и создает наши отражения? А на самом деле мы умерли, и нас уже нет? Мы же видели с тобой, как мы умерли, мам?
– Может быть, может быть, сын. Но и это ничего не меняет. Ты передо мной. Я перед тобой. Живые и теплые. Мы так мало здесь живем, что еще не знаем всех правил и законов. Нам еще многому надо научиться. В прежнем мире мы всю жизнь учились одному, а в этом – будем учиться уже другому. Но над этим стоит подумать. – Катя говорила, обнимая Антона и целуя его в пригнутую макушку, как делала всегда, когда старалась облегчить его боль или переживания.
– Очень стоит подумать, кто же думает о нас? – тихо произнес Антон.
– В свободное от работы время, – весело продекламировала Катя.
– Дом достраивать будем? – встрепенулся Антон.
– Если есть желание. Иначе не получится.
– Мамусь, я – вечная батарейка «энерджайзер». Работаю с удовольствием и без устали.
– Ну, вперед, энерджайзер! – потрепала его по спине Катя.
