– Ладно. – Он подходит к корме, осматривает. – Приспособить сюда не проблема, – говорит он. – Найти тебе?
Она кивает.
– И «лейзи-джек» на грот. И новый грота-фал.
– Это тебе такелажник нужен. Или сама хочешь попробовать? Я звякну Мэлу. Когда трезвый – лучше на этом бережке не найти. Что еще?
– Снимаю леера. Ставлю лишние рым-болты.
– Пристегнуться, – говорит он, – а не ждать, когда леер под коленки поддаст. Ладно, понял. А штормовой леер надо?
– Да. В диаметральной плоскости.
– Стальной или веревка?
– Не знаю.
– Стальной гремит. Бывает в пластиковой оплетке, но тогда не видно, если перетерся.
– Веревка.
– Ладно, веревка.
– Я многое могу сделать сама, – говорит она.
– Это я знаю.
– У меня не все инструменты есть.
Он кивает:
– Ты выходишь одна.
– Не в первый раз.
– Но на этот раз дальше.
Она пожимает плечами:
– Не знаю. – Затем: – Да.
– Можно спросить? Дальше всего ты куда заходила?
– Каус.
– Остров Уайт?
– Да.
– Ночью ходила одна?
– Нет.
Он снова кивает, смотрит вверх по реке, где с литорали сползает прилив. На реке несколько яликов, у берега, как обычно, суета.
– Я не моряк, – говорит он. – Я могу построить лодку почти целиком, но на этом, в общем, все. Наши лодки, Мод, все вот эти лодки, – они по сути крепкие. Не треснут ни с того ни с сего. Не пойдут ко дну, как только первая волна палубу захлестнет. Вопрос всегда в том, кто у румпеля. А идти в одиночку – ну, тут все зависит от того, что в голове, да?
Он ждет, дает ей шанс ответить, успокоить его. Шанс сказать даже, чтоб не совался, куда не просят, не его ума дело. Она не отвечает ничего, стоит на планках понтона, смотрит ему в лицо так, что не разберешь, поняла ли она, и он прибавляет:
– Готова начать завтра в семь утра? Я могу с тобой тут поработать пару часов, а потом мне надо опять на «Динь-Донну». Может, еще вечерами что-нибудь поделаем. Темнеет сейчас поздно.
– Я тебе заплачу по тарифу, – говорит она.
– Давай об этом потом, – отвечает он.
– Меня не уволили, – говорит она. – Я в отпуске.
– В отпуске?
– Да.
– Ну и славно.
Когда Роберт Карри рядом, любая работа по плечу, руки не опускаются. Холщовая сумка с инструментами – рыба-мим – всегда таит ровно то, что нужно. Несколько раз за эти утра и вечера с Робертом Карри Мод вспоминает дедушку Рэя, как они вдвоем в гараже из готовых деталей собирали шлюпку, пахло клеем и смолой, пропаном из радиатора. Волосы она тогда заплетала в косу, в ладошках приносила деду инструменты. Играло радио. Старик тихонько насвистывал. Какая-то висячая лампа на гибком шнуре.
Ничего такого она Роберту Карри не рассказывает. Говорят разве что о яхте, по делу. Ставят новый носовой роульс, новый битенг. Прикручивают рым-болты – по одному по бокам кокпита, пониже, чтобы Мод, говоря теоретически, могла пристегнуться, еще не выйдя из кают-компании; два по бортам ближе к баку – все посажены на крепежные пластины и привинчены контргайками.
Приходит такелажник. Сидр сочится из пор. Глаза как у напуганной лошади. Роберт Карри говорит с ним, успокаивает, словно такелажник взаправду лошадь и напуган. Такелажник приступает, взбирается на топ мачты, на плечо надев канатную бухту. Возится полдня, а закончив, вроде бы приходит в чувство менее катастрофического толка. Принимает у Мод кружку чаю. Ухмыляется, показывая остатки зубов.
День ото дня погода лучше. Мод работает в футболке и джинсах, по палубе ходит босиком. На фургоне доставляют ветровой автопилот – трехлетний «Гидровейн» с чичестерской верфи. Отдельными деталями разлегшись по понтону, он смахивает на обломки кукурузника, протаранившего дом. В половине пятого Роберт Карри бросает «Динь-Донну», шагает через двор. Спускает тузик на воду у кормы «Киносуры», измеряет, затем сверлит стеклопластик, а Мод, свесившись из-под релинга, придерживает крепеж. Десять минут в эллинге – получаем шесть крепежных пластин в три четверти дюйма. Без двадцати восемь, после того как побежден переклинивший болт в основании привода и миновала досадная минута, когда показалось, что маловат нейлоновый чехол, система установлена.
– Это твой новый лучший друг, – говорит Роберт Карри, повернув автопилот на оси и посмотрев, как крыло возвращается на место. – Обычно им дают имена. Придумала уже имя?
– Автопилоту?
Он хохочет, видя, какое у нее лицо.
– Имя необязательно, – говорит он, – а вот выпить за него не помешает. Соблюдем морскую традицию. Есть на борту чего?
Она уходит вниз, возвращается с бутылкой темного алкоголя и двумя пластмассовыми стаканами.
– Ром, – отмечает Карри, щурясь на бутылку. – Не ожидал от тебя.
– Это Тим купил, – говорит она.
– А, ну да, – говорит Роберт Карри. – На крайний случай.
– Он считал, на лодке должен быть ром.
– Может, он и прав.
– Да, – говорит она.
Он подставляет стаканы, и она льет ром.
– Спасибо, – говорит она.
– Всегда пожалуйста.
Солнце трогает дом на склоне холма за рекой – фермерский, наверное, – и высекает искру из темноты.
