— Не надо, верю. Ну тогда присматривай. То есть как партизан? Он что, воевал? Но ему же в войну было…
— Шестнадцать, но в партизанах на возраст мало кто смотрел.
— А мне он не говорил…
— И ты его об этом не спрашивай: о войне всем очень тяжело вспоминать. А уж ему особенно… черт, ведь точно мне за язык мой когда-нибудь начальство в Магадан сошлет! Я же права не имела тебе говорить…
— Ну, раз ты Лёшку не соблазняла, то ничего мне и не говорила, — слабо улыбнулась Сона. — А мне-то ты не наврала, что болячку мою исправить можно?
— Если хочешь, можем с тобой как-нибудь заехать в Первый ММИ, там тебе уже специалисты все подробно объяснят.
— Нет, я все равно ничего не пойму: я-то не врач. Но спасибо тебе, что ты мне все рассказала! Про болячку, я имею в виду…
Вообще-то у Соны были причины думать, что Алексей может ее бросить: у парня после Нового года вообще сильно изменилось настроение (хотя поначалу, в пылу сессии это и не очень сильно в глаза бросалось), а после возвращения девушки из больницы он вообще замкнулся и даже время на совместные занятия по математике и физике резко сократил. И часто просто уходил в свою комнату-мастерскую, но Сона видела, что он там ничего не делает, а просто сидит, уставившись в одну точку и о чем-то думает. А так как иных поводов, кроме своего недомогания, она не выдела, то и пришла к весьма печальному для себя выводу. Но на самом деле Алексея волновало совсем не состояние жены. То есть здоровье Соны его тоже сильно волновало, но он очень внимательно побеседовал с врачами в больнице, затем (о чем его жена не знала, конечно) буквально поднял на уши гинекологов из первого ММИ и внутренне уже решил считать, что у Соны не особо опасное и очень временное недомогание. Однако по старой, еще со времен участия в боевых операциях в качестве «санитара», привычке он «пациенту» ничего не говорил: все же тогда у него и отношение к пациентам было совершенно иное, почти как к персонажам компьютерной игрушки. То есть если помрет, то попробуем еще раз «с точки сохранения», а поэтому лишний раз волновать пациента вообще смысла нет. А когда Сона, после разговора с Леной Ковалевой, резко воспрянула духом и даже попыталась «донести до мужа», что «все не так уж и плохо», у нее это не получилось и она снова начала впадать в тихую панику. Однако все же впасть не успела: двадцать второго февраля все резко изменилось. Очень резко и как-то неожиданно…
В субботу Алексей домой вернулся очень поздно (и хорошо еще, что Лена не поленилась и предупредила Сону о том, что Алексей сильно занят какой-то работой на опытном заводе медоборудования, куда его «срочно вызвали»). Поэтому утром двадцать второго девушка проснулась задолго до мужа и, как всегда по воскресеньям, занялась приготовлением вкусного завтрака. И буквально сразу после того, как она выключила плиту и пошла будить мужа, раздался звонок в дверь. Сона подумала, что это по какому-то делу Лена пришла и, как была в халате, эту самую дверь открыла. Но за дверью обнаружился высокий пухленький мужчина в сером пальто с каракулевым воротником, и мужчина этот, подслеповато прищуриваясь, спросил:
— А Алексей дома?
— Да… вы заходите, я его сейчас позову. Он вообще-то еще спит, вчера поздно пришел, но ему все равно уже пора…
В этот момент открылась дверь в спальню и Алексей (вероятно, разбуженный звонком) сам вышел в коридор. А гость улыбнулся и, даже не поздоровавшись, спросил у него:
— Есть где нам поговорить наедине пару минут?
— Да, конечно…
— А может, вы сначала позавтракаете? Я только что завтрак приготовила, — вклинилась в общение мужчин Сона, но гость неразборчиво пробормотал что-то вроде «потом» и вместе с Алексеем зашел в его «мастерскую». А затем, как раз через «пару минут», они вышли, причем Сона увидела на лице мужа широкую улыбку, а гость, на секунду приостановившись, заметил:
— Да, и пахнет вкусно у вас, и время для завтрака вроде подходящее, но — дела. Сона Алекперовна, огромное вам спасибо!
— Но вы же даже ничего не попробовали!
— Спасибо за то, что мужа вашего вы человеком сделали. Но вы уж извините, я пойду, у нас и по воскресеньям работы невпроворот…
А после того, как гость закрыл за собой дверь, Алексей буквально схватил жену в охапку, крепко обнял, даже приподняв ее, покрыл ее лицо поцелуями и, чуточку успокоившись и поставив Сону обратно на пол, с очень довольной физиономией сообщил:
— Теперь мы заживем по-настоящему счастливо! А что у нас сегодня на завтрак?
И печаль девушки мгновенно растаяла как утренний туман под лучами жаркого солнца…
