Уже дома Алексей узнал, что у жены это была первая шуба в жизни, и ему потом пришлось долго ее уговаривать все же в университет в ней ездить. Не потому, что холодно: в машине в принципе можно было хоть в курточке демисезонной ездить, а потому что «она теперь важная замужняя дама и должна выглядеть так, чтобы все мужу завидовали». А в университет Сона именно на машине и ездила, и обратно тоже на машине: после того, как мехмат переехал на Ленинские горы в новое здание, добираться туда общественным транспортом стало просто опасно. Не потому что «криминал», а потому что маленькую молодую женщину могли просто в транспорте задавить: автобусы в сторону университета от «Октябрьской» ходили недостаточно часто, и в них даже залезть было крайне сложно. Поговаривали, правда, что в планах рассматривается строительство метро до университета, но всем было совершенно понятно, что нынешнее поколение студентов никакого метро не дождется.
Так что и Сона, и Алексей с нетерпением ждали пуска автозавода в Чимкенте, но этот пуск все откладывался и откладывался. И дооткладывался аж до седьмого ноября, а седьмого завод тоже не запустили, зато всем стало совершенно понятно, что его уже скоро запустят. И не только Чимкентский «автосборочный», а вообще все заводы, причастные к производству нового автомобиля.
На самом деле этот завод был лишь одним из поводов случившихся в стране изменений, просто повод оказался наиболее наглядным и всем понятным. А причины были спрятаны гораздо глубже, и населению о них никто, естественно, рассказывать не собирался. Ну а с заводом все понятно: республика своими силами завод (а еще многочисленные заводики, выпускающие различные комплектующие) вытянуть оказалась не в состоянии, и поэтому Первый секретарь ЦК республики обратился уже в правительство СССР со всем понятной просьбой — и просьбу правительство поддержало. Простую просьбу: перевести Казахскую Союзную республику обратно в автономную республику РСФСР.
И просьба была совершенно естественной: в республике население слегка превысило семь с половиной миллионов, но собственно казахов в ней было меньше двух с половиной миллионов, а четыре миллиона населения составляли как раз русские люди. Так что в том, что такой «обратный перевод» союзной республики в автономную смысл имеет, вот только чтобы это проделать, нужно было вообще Конституцию СССР поменять — а раз уж Конституция менялась, то имело смысл, ну чтобы два раза не вставать…
Повод же для грядущего изменения Конституции (и состава СССР) был прост: в процессе расследования несостоявшегося госпереворота было обнаружено, что больше половины участников заговора как раз составляли «товарищи из республик», и, хотя самих-то «товарищей» зачистили, требовалось ликвидировать и материальную базу чего-либо подобного. Причем, как предлагал Лаврентий Павлович, «физически ликвидировать». Он, ранее усиленно продвигавший идеи «коренизации», когда увидел, к чему эта «коренизация» приводит, как-то быстро свои идеи поменял. Сразу после того поменял, как его специалисты принесли ему составленный заговорщиками «список на первоочередную ликвидацию». Конечно, сейчас еще одна проблема перед руководством страны возникла: кадровая, то есть некого было руководителями в республики ставить — но ведь эту проблему можно тоже решить очень простым способом, причем способом совершенно очевидным…
Когда совещание закончилось и Аксель Иванович ушел, Иосиф Виссарионович повернулся к Лаврентию Павловичу:
— Ну, что скажешь?
— Скажу, что этот партизан Херов меня уже утомил. Нет, я полностью согласен с товарищем Бергом в том, что звезду Героя труда он заслужил, но… он же эти кристаллы у себя в столе просто так полтора года держал! То есть он еще полтора года назад знал, для чего их в МГУ делали, и мог гораздо раньше…
— Я думаю, что не мог. То есть просто уверен, что раньше он эту свою машину не мог сделать: товарищ Абакумов сообщил, что какие-то хитрые платы на заводе медоборудования только в конце лета сделали, а раньше просто придумать не могли как их вообще изготовить можно.
— Но ведь сделали же! И если бы он раньше…
— Сделали после того, как американцы у себя опубликовали статью о том, как их теоретически можно сделать. Правда, теперь нам придется серьезно увеличить добычу палладия…
— Ну да, для изготовления миллиона таких плат нам целый грамм, наверное, этого палладия потребуется, или даже два грамма.
— Да хоть две тонны: Аксель Иванович совершенно прав, эта его машинка по значимости вряд ли уступит атомной бомбе. А то, что он про нее ничего никому не говорил, это действительно нехорошо, но… значит, мы просто не то что не смогли бы ее раньше сделать, а, скорее всего, просто не поняли бы, зачем она нужна. Он почему-то всё, что делает, делает именно тогда, когда мы понимаем, что это нам действительно нужно. Да, а ты понял, что товарищ Берг говорил насчет еще одной такой машинки? Я что-то не совсем понял…
