Однако много времени на этот проект Алексей тратить не стал: «высказал» свое мнение — и на этом его участие закончилось. А «высказывать» ему тоже особого труда не составило: в юности (в «той еще юности») он все же в двух серьезных институтах изучал «инженерную графику» и, хотя сам считал это занятие «потерянным временем», научился чертить очень неплохо. И, как выяснилось, навык полезный не утратил. В том числе и потому, что и в «этой жизни» ему очень много всякого и чертить, и рисовать приходилось, не всегда «по ГОСТу», но все равно бумаги он успел испачкать очень много. И не только рисунками: в декабре в типографии Университета вышел второй его учебник по вычислительной технике. Вообще уникальный (в этой реальности): к книге прилагались три дискеты с примерами программ. Правда, в магазинах этот учебник все же не продавался.
Перед Новым годом Пантелеймон Кондратьевич, занявшим после внесения изменений в Конституцию пост секретаря ЦК по работе с национальными республиками, поинтересовался у Лаврентия Павловича, «а чем сейчас партизан наш занят». Потому что у него несколько вопросов «по республикам» возникло, и он очень захотел уточнить кое-что «у человека, который никогда не ошибается». Лаврентий Павлович поглядел на товарища Пономаренко с легкой улыбкой:
— Что, здоровье пошаливать стало?
— Слава богу, нет. А что, он снова медициной занялся?
— Это я просто спросил… по его рекомендации теперь всех ответственных товарищей минимум дважды в год врачи обследовать должны, а они сопротивляются. Завенягин вон довыпендривался, теперь в госпитале минимум на полгода отдыхать будет…
— А, это… я врачам честно раз в полгода сдаюсь, да они все быстро делают, обычно за день о всеми анализами справляются, так что работать не мешают. Просто он иногда очень полезные советы дает, а тут из республик запросы пришли интересные, товарищи внезапно загорелись желанием себе электростанций на реках понаставить — вот и решил его мнение по некоторым проектам выслушать. Все же в Белоруссии он с электростанциями тогда сильно помог…
— Он сейчас все еще учится, и занят, как я понимаю, придумыванием систем, позволяющих вычислительные машины очень просто программировать. Специалисты очень хвалят то, что он выдумал — но вот что-то, кроме этого, он вроде не придумывал. Хотя… Как у него сын родился, он всяких полезных мелочей навыдумывал очень много, причем таких, для которых особо больших капзатрат не требуется. Если, конечно, не считать нескольких новых заводов химических, машиностроительных трех, если я не ошибаюсь, под его затеи уже выстроенных.
— Так у него когда сын-то родился?
— В конце августа… а, так заводы-то выстроены простенькие, небольшие — это я про машиностроительные. А химические и без него уже строились, он только на них один уже известный продукт химический просил побольше производить. Немцы, наши немцы оборудование довольно несложное изготовили, а жилье там и так строилось. Ну по паре новых домов в городках добавилось, но это вообще мелочь…
То, что «пара домов в городе» — мелочь, Лаврентий Павлович ничуть не преувеличил и не приуменьшил: строительная индустрия действительно на «пару домов» внимания почти не обращала. Ведь ее основа — производство стройматериалов — была заложена еще летом пятьдесят третьего, а к концу лета пятьдесят четвертого мощности предприятий стройиндустрии стали вообще «избыточными». Настолько избыточными, что цемент стал одной из заметных статей экспорта (в основном его вывозили в соцстраны), а Тюменский «завод заводов», выпускающий оборудование для заводов кирпичных (по производству керамического кирпича) теперь работал исключительно в одну смену, поскольку «спрос резко сократился». Не полностью сократился, но сейчас этот завод тоже главным образом свою продукцию в соцстраны отправлял. И не только в них: последний контракт пятьдесят пятого года на шесть кирпичных заводов был заключен с Индонезией, и под этот контракт завод даже временно, на три месяца, перешел на двухсменную работу — а так как у президента Индонезии «товарища Сукарно» с деньгами было очень напряженно, то оплата поставки велась «натуральным продуктом», и олова в поставках было довольно немного — зато было относительно много пальмового масла и очень много бананов. А так как американцы уже придумали, как бананы возить по морю долго и практически без потерь, индонезийцы (и советские моряки) этим знанием воспользовались. Так что перед Новым годом советские магазины наполнились бананами.
А чтобы продукт не пропал, по телевизору и в большинстве местных газет постоянно рассказывалось о том, как эти бананы следует употреблять и как не следует, так что скоро даже в глухих деревнях, где люди этих бананов никогда в жизни не видели, все знали, что «бананы полезны, в них много калия и витаминов», и что «если шкура у банана зеленая, то его следует положить на некоторое время в валенок вместе со спелым яблоком». Сона, в очередной раз услышав рекомендации по бананам по телевизору, спросила у мужа:
