— Да плевать, мне важен порядок величин. Диск крутится со скоростью в три оборота за секунду, то есть рабочая частота передачи данных составляет примерно тысячу… около двух мегагерц.
— Считать вы умеете.
— Но вы пишите на диск два уровня сигнала: ноль и единицу.
— А иначе-то цифровой сигнал и писать нельзя.
— А я вот думаю, что можно. У вас каждый домен принимает два значения: ноль или единица, и сейчас по техническим характеристикам аппаратуры более плотную запись вы пока организовать не можете.
— Мы работаем…
— И это тоже замечательно. А теперь представьте, что вы на домен будете записывать не два уровня сигнала, а шестнадцать. То есть шестнадцать фиксированных амплитуд, тогда каждый домен может содержать уже не один бит информации, а четыре. И чтобы обеспечить чтение записанной таким образом информации, вам потребуется по сути четырехбитный аналого-цифровой преобразователь, который сможет устойчиво работать на двух мегагерцах. А чтобы информацию так записывать, будет нужен цифроаналоговый преобразователь с такими же характеристиками. И если вы добавите в схему два таких преобразователя, то тем самым вы сразу увеличите емкость диска вчетверо.
— Интересная идея, она, пожалуй, могла бы и сработать — но только если такие преобразователи иметь.
— Вот тут присутствует товарищ, который вас сведет с людьми, которые эти преобразователи придумают и изготовят.
— Хм, а если поднять число уровней до ста двадцати восьми, то на двух доменах можно будет записать байт уже с корректирующим кодом, а при двустах пятидесяти шести…
— Пока давайте остановимся на меньшей цифре, я примерно представляю, как можно сделать ЦАП шестибитный, но насчет восьмибитного у меня уже уверенности нет. То есть я предполагаю, что даже шестибитники нужные люди ЦАП и АЦП сделают за пару месяцев, а вот на восьмбитник может и год уйти, и даже два.
— Но там же схемы примерно одни и те же!
— Схемы-то да, а вот технологии… Сейчас отлажена технология изготовления микросхем с шагом в пятьсот микрон, на пределе из нее получится хорошо если триста пятьдесят — и с такими размерностями шестибитный ЦАП на стандартный кристалл помещается, а вот на восьмибитник потребуется размеры элементов сократить уже раза в три. Со временем и это будет смотреться как детская забава, но пока технологию отработают, пройдет слишком много времени. Времени, которого у нас нет, так как вычислительные машины уже с ноября будут выпускаться серийно десятками штук в сутки.
— Я до ноября это сделать всяко не успею, даже если работы по повышению линейной плотности записи… отложить.
— А вас никто не просит увеличить емкость диска в шесть раз к ноябрю, и, скорее всего, хоть как-то задерживать работы по увеличению линейной плотности тоже не нужно. Как я понимаю, вам потребуется просто создать еще одно подразделение в вашем КБ…
— А кто нам на это фонды выделит?
— Мы выделим, — тут же отозвался товарищ Абакумов, — вы только скажите, сколько вам всего потребуется. Зарплат, штатных единиц, аппаратуры какой-то… Вам товарищ Сергеев это все и обеспечит, он, кстати, теперь у вас в первом отделе работает.
— И давно? — удивился Марк Валерианович. — Я его что-то не встречал на заводе.
— Уже час как, с того момента, как мы в этот кабинет зашли. Алексей, у вас еще какие-то предложения…
— Пока нет, я же сказал: голова другим занята. Но если что-то новое придумается, то я сразу с Марком Валериановичем все и обсужу напрямую.
— Договорились, тогда мы вас больше сейчас не задерживаем, вы же вроде обедать собрались. Спасибо за консультацию!
Ну да, собрался обедать. Алексей с грустью осмотрел пустые прилавки столовой и, немного подумав, решил две следующих пары пропустить. А когда он пришел домой, то увидел, как донелья радостная Сона крутится вокруг хлопающего глазами и радостно смеющегося Пашки: похоже, сын приступил к переключению на нормальный режим дня…
Павел Алексеевич переключился на «нормальный» режим настолько резко, что несколько дней Сона была просто в панике: что случилось с ребенком? Но ее довольно быстро успокоили сначала Лена, а затем и приведенная Леной участковая из детской поликлиники (а Алексею Лена шепнула, что и «детская врачиха с ней в одном подразделении служит»). И меньше чем за неделю у счастливого отца тоже «режим пришел в норму», по крайней мере он теперь обходился без «волчьего сна» и по выходным не спал целыми днями, а занимался вполне обычными домашними делами. Ну а по рабочим — учился и работал, и работать приходилось довольно много: у себя в институте он читал лекции по программированию и вел «лабораторные работы», то есть с сокурсниками (и, чаще, с другими преподавателями) прорабатывал теоретические знания с использованием «практической» вычислительной машины. Но большая часть его «преподавательской» работы состояла в обсуждении различных чисто технических вопросов преподавания совершенно новой дисциплины.
