— Нет, производить пусть будет все же Минрадиопром, Воронов верно сказал, что системы эти в любом строительстве нужны будут. Ладно, я вообще зашел просто поглядеть на то, что Алексей нового придумал, больше вам мешать не стану. Но вы меня в курсе сроков строительства все же держите, институт этот всей стране нужен, и чем раньше мы сможем здесь учить большее число студентов… надеюсь, следующий набор будет уже под новые учебные вохможности.
Когда Берия покинул совещание, Авраамий Павлович лишь вздохнул:
— Клавдия Васильевна, мы, конечно, постараемся к сентябрю успеть, но и вы тоже… Переходим к следующему вопросу: в какой срок будет возможно выстроить для института свою кремнелитейню…
В свое время Алексей Павлович для старшей внучки купил квартиру в Красногорске, и купил он ее в микрорайоне под названием «Опалиха». Причем купил практически «не глядя», ему для принятия решения хватило пяти минут, проведенных там. Для внучки Красногорск был вообще лучшим местом: она в городе специально себе работу подыскала по окончании института, так как до деревни, где жила с внуками супруга Алексея Павловича, было минут пятнадцать езды — но, хотя дом в деревне был и большим, все же взрослой девушке лучше было иметь свое жилье. И, конечно, все же поближе к работе. А тут подвернулась подходящая квартира…
Когда Алексей Павлович первый раз в эту Опалиху попал, то испытал чувство, близкое к дежавю: ощущения у него были точно такими же, как от района Сантана-Роу в Сан Хосе. Вот только янки строили район как «элитный», для очень богатых жителей, а Опалиха была все же районом почти «эконом-класса». То есть тоже не для народа малообеспеченного, но отнюдь не для миллионеров — и тем не менее общее ощущение окружающие здания создавали… нет, не богатства, а красоты и гармонии. И все дома там были «с архитектурными излишествами», но все же и «излишества» эти были без… излишеств, а лишь в объемах, подчеркивающих общую гармонию строений. Тогда Алексей Павлович — уже после того, как за квартиру для внучки заплатил и даже ее в новое жилье перевез — заинтересовался вопросом, сколько ему пришлось «переплатить» за красоту. И с удивлением узнал, что по сравнению с «лысыми коробками» постройки практически не подорожали. Он специально отловил ведущих архитекторов, проектировавших микрорайон, и они ему рассказали (за определенную сумму, конечно), что «дорого» вышло бы один такой дом выстроить, а если строится целый микрорайон, то все эти «излишества», вдобавок еще и являющиеся элементами конструкции зданий, местами строительство даже дешевле делают, а дополнительные расходы на изготовление форм для декоративных бетонных элементов так «размазываются» по микрорайону, что становятся почти незаметными.
Вероятно поэтому он, когда увидел в кабинете директора рисунок с «каменными бараками», решил такого оскорбления чувств будущих жителей не допустить и лично, потратив несколько дней (и ночей, для чего снова переключился на «волчий сон») набросал «проект» будущего именно уютного микрорайона. Конечно, вовсе не «копии Опалихи из будущего», он постарался в своем эскизе выразить именно дух района, привнеся в свои картинки и некоторые личные впечатления от Сантана-Роу. И, похоже, у него это получилось…
Вообще-то «главного борцуна с архитектурными излишествами» теперь в стране не было, и жилые здания в целом строились довольно красивыми — в нынешнем понимании красоты архитекторами. Но Алексею эти здания казались излишне тяжеловесными и «тусклыми»: окна архитекторы почему-то считали «неизбежными, но невыразительными элементами» и всячески избегали использования разных красок в оформлении зданий, в основном окрашивая их в различные «охряные» тона от бежевого до красного. Даже белое здание университета с минималистичной красной отделкой тут воспринималось чуть ли не как вызов общественной морали — а Алексей в своем «проекте» ни красок не пожалел, ни окна «маскировать» не стал. Напротив, окна он отдельно «акцентировал» массивным белым декором на разноцветном фоне кирпичных, красных, синих и фиолетовых стен, да и размер окон он использовал максимально большой — так что дома на его рисунках смотрелись «легкими» и какими-то воздушными.
Собственно, поэтому Лаврентий Павлович, сам мечтавший стать архитектором в свое время и чувства вкуса не утративший, с большим интересом отнесся к проекту «партизана» — а узнал он о нем от Лены, которой Сона пожаловалась на то, что ее муж «снова какой-то фигней занялся». Впрочем, Сона сама считала, что ее драгоценный супруг дело делает важное, так что и жаловалась она старшей подруге скорее в шутку — но в некоторых организациях даже к шуткам относятся весьма серьезно…
