Но если рюкзака нет, то значит его нет, это – из реальности. Я в четыре вечера завалилась на кровать в чём была. Интерес к заначке еды не проявлялся. Злость, дикая усталость и обида шарахнули по мозгам до невозможности заснуть. И когда я наконец часа через два – три начала проваливаться в сон, то открылась дверь (она вообще-то и плохо закрывалась, даря постоянный сквозняк) и эта администраторша притащила мой рюкзак: "Возьмите". Я почему-то даже не обрадовалась, а огрызнулась: "Странно. Где ж вы его взяли? Я его у вас вроде и не оставляла." Тогда она сообщила, что они здесь очень хорошо работают и вещь мою нашли, а те люди, которые её утянули – ни в чём не виноваты, у них был рюкзак один-в-один как мой. Я ответила, что и не сомневалась в честности людей, поверивших в размножение своего рюкзака, но только её рассказ "его и вовсе не было" – это чистейшее издевательство.
Мой пацан, уставший и измотанный неудачей поиска подходящего жилья, и нашим идиотским блужданием с Гугл-картой лежал не раздеваясь на верхнем ярусе хлипкой, скачущей от каждого движения кровати под беспрерывно открывающейся/ не полностью закрывающейся дверью. Я не стала с ним обсуждать, чтоб он хотя бы лёг головой в другую сторону. А кантоваться до отъезда к маме в Америку оставалось ему не меньше месяца – быстрее виза не делалась. И он как мне показалось тихо плакал. И как видно строчил мамашке свою рекламацию на этот "недорогой хостел в центре города". Содержание было примерно такое: "Тут очень плохо. Я не хочу находится в Польше. Я ненавижу это место. Это убожество и дно. Я хочу обратно в Украину". То есть его мнение о хостеле "Стара Прага" мультиплицировалось на всю страну!
Мамаша настаивала, что её сын, выехав из Украины фактически спасся, ведь там людей убивают!" Он сосредоточенно ей писал, что в Червнограде – нет, не убивают, там всё хорошо! И что лучше умереть, чем находиться здесь, где он оказался сейчас. А тут – абсолютный ужас и он тут торчать неизвестно сколько не хочет, а хочет немедленно свалить из этой дыры.
То есть пока я тихо слушала, как у меня в башке всё стучит и переворачивается, мамашка читала мнение сына о его жизненной ситуации, сводившейся к желанию немедленно вернуться в Червоноград в любезно предоставленную на месяц двухкомнатную квартиру.
Мамашка пыталась описать плюсы: "Беженцы живут в спортзале, а ты – в хостеле!" Но осматриваясь по сторонам, сын не находил этих плюсов и не находил цели своего тут пребывания.
Жить в шестиместной комнате целый месяц по цене тридцать долларов за двоих в сутки? Это совершенно не вариант. Этот ущербный угол с мельтешащими соседями обойдётся в девятьсот долларов за месяц! Тут можно переночевать пару ночей от силы по случаю, не более того.
Но жильё по адекватной цене не находилось, и искали его нам по сайтам несколько человек. Проблема была в сроках. Есть сроки: "на год", "на полгода" или "по суткам", а мы – "ни туда/ ни сюда" со своим месяцем и бюджетом, плюс Варшава была переполнена.
Наши соседи перманентно покидали комнату вместе со своими вещами, предварительно несколько раз громыхнув незакрывающейся дверью. Тут же подтягивались новые жильцы. Пришла женщина с огромным чемоданом, это была казашка, которой установили карантин на неделю. Я с трудом могу понять как это проходное помещение подходило под понятие "сидеть на карантине", но где-то кто-то так посчитал.
На утро в семь часов, решив денёк безвылазно передохнуть после переезда, прежде чем придём к какому-то варианту, я пошла доплачивать за вторые сутки, которые истекали в двенадцать часов. Об этой возможности мне объяснили заранее при заселении.
Так вот, мне отказались продлить проживание, сообщив, что всё абсолютно уже забронировано и перевести нас в какой- либо более дорогой номер тоже нет возможности – всё забронировано, заезжает группа. Я и ещё раз поругалась с той же девушкой- администратором с прекрасным без акцента русским.
Вернувшись в номер, я сообщила ребёнку, что мы через несколько часов валим обратно на вокзал. И у него началось… Он рыдал и психовал. Из не очень связных речитативов я услышала, что ехать было не его выбор. Тут я изумлённо напомнила, что как раз ехать из Харькова – было именно его инициатива.
Он объяснил, что он хотел ехать не далее Червонограда, и мы обязательно там должны были оставаться до приезда матери, а не лазить неизвестно где не ясно сколько. И он желает немедленно вернуться в Червоноград!
Я напомнила, что и оттуда он сам согласился уезжать. Всё же я хорошо понимала с кем имею дело, когда ни разу не проявила наступательную инициативу, предоставив парню самому решать куда и когда он направляется.
И тут молодой человек сообщил мне, что из Червонограда он согласился уезжать под натиском уговоров мамы и харьковской бабушки. У меня отлегло – хоть меня в эту историю не впутывали.
