Он хочет разделить с ним каждый день их жизни, хочет оберегать его и заботиться о нем как о самом ценном существе во Вселенной – совершенно логичное желание для тхайла. И знает, что Джим хочет этого с не меньшей силой. Теперь – уже точно. Несмотря на все страхи и сомнения вулканца, их попытка не стала разовым увлечением – для него и не смогла бы, но и для Кирка оказалась самой важной вещью в жизни. Он и здесь проявил себя уверенным, надежным, искренним и находчивым человеком. Он стал его партнером, и Спок никогда не смог бы представить то счастье, что с ним приобрел. Для этого счастья нет категории, сравнительной таблицы и даже четкого определения. Это что-то большое, как «Энтерпрайз», умещенный в сердце, и что-то непостижимо прекрасное, как улыбка ребенка, теплый закат или запах родного дома. Это что-то непостижимое, как сама Вселенная, и что-то близкое – ближе, чем костный мозг. Это что-то всеобъемлющее, невыносимо необходимое и редкое, как рациональные мысли в голове Джеймса Тиберия Кирка.
Спок еще долго может сравнивать свои чувства, но Джим уже просыпается. Потягивается, садится на постели, отодвигает чужие руки с чашкой и утыкается лбом в подставленное плечо.
– Утро, – хрипло желает он, и Спок соглашается – доброе оно довольно редко.
Но «Энтерпрайз» пока не горит, не взрывается и не падает. В них не стреляют, не берут на абордаж и не пытаются шантажировать. Они не спасаются бегством от чего-либо, не в заточении, не больны неизвестными болезнями. Они не умирают ни в камерах варп-ядра, ни в жерлах вулкана, ни во льдах. Не спасают и не убивают. Гамма-смена прошла спокойно, и впереди новый день, который вполне может быть на что-либо из вышеперечисленного способен.
Джим ловит эти его мысли налету, даже без контакта, интуицией, и соглашается – они – исследователи на почти бескрайних просторах вселенной, а та всегда горазда на какие-либо… «причуды». Джим готов встретиться с каждой из них, и Спок теперь готов тоже. А вместе с ними и весь экипаж «Энтерпрайза».
Поэтому никто из них не будет удивлен, когда они заступят на смену, а Вселенная откликнется на их готовность принять ее вызов.
– Капитан, прямо по курсу неизвестное судно. Похоже на катер из системы Преоды, – бодро рапортует Чехов, и Кирк чувствует, как его сердце быстро наращивает темп и начинает лихорадочно биться в ребра – и эхом – в животе.
– Вызывают, – докладывает Ухура, и Джим с улыбкой позволяет ей установить связь.
– Племяш, привет! Я тут одного воришку потерял, ты его, случаем, не видел? Большое такое, неповоротливое судно, похожее на допотопный чайник. «Эрв…» «Мэвр…» О! «Эвридикой» звалось, – Одинсон хищно улыбается, разглядывая Кирка, а тот не может не откликнуться – ни Тору, ни Вселенной.
Космос, на самом деле, маленький – найти в нем что-то так же легко, как и потерять. Как встретиться вновь, так и навсегда пропасть всуе. Но Джим Кирк, капитан Звездного флота, не боится трудностей – он встречает их лицом к лицу. Зная, что за его спиной всегда будут друзья, семья и экипаж. Зная, что его родной дом – это космос, в котором для него очень скоро не останется никаких тайн. Зная, что где бы он ни был, он больше никогда не будет одинок.