— Я так беспокоилась о том, чтобы ты не пошла по стопам своего отца и не совершила тех же самых ошибок, что единственное, что я видела, это только то, что у тебя с твоим отцом очень много общего. Я никогда не утруждала себя тем, чтобы увидеть, насколько вы разные. И это было несправедливо, а что еще хуже, это имело негативные последствия.
— Но это вполне понятно, — сказала я. — С ним было нелегко жить, и он причинил тебе много физической и душевной боли во время вашего брака и после него. Ты хотела для меня только лучшего, — черт, я сама хотела для себя лучшего.
Она сжала мою руку, и ее улыбка стала шире.
— Возможно. Тем не менее, вместо того, чтобы поощрять твое стремление, я привила мысль о том, что риск в погоне за своей мечтой это глупо и безответственно, и я прошу прощения. Но все это заканчивается прямо сейчас. Потому что если ты не совладаешь со своим страхом и не изменишь своей привычке убегать от трудностей и неизведанного, тогда ты никогда не получишь того счастья, которого заслуживаешь, или того счастья, которого бы ты хотела получить от своей работы… и счастья вместе с Логаном.
У меня перехватило дыхание и защипало в глазах, но я сморгнула ненужные слезы.
— Спасибо, мама, — сказала я, мой голос дрогнул.
Всю свою жизнь я так нуждалась в ее поддержке, такой же, которую она без особых усилий оказывала Крису, я уже отчаялась в своих попытках доказать ей, что я была кем-то большим, чем просто дочерью своего отца. И теперь, она не только поощряла меня к тому, чтобы стать самой себе начальником, она еще нашла для меня место, чтобы я могла шагнуть вперед. Все это казалось осуществимым, как будто я стояла на перекрестке обещавшим новые перспективы с великими приключениями впереди. Жаль, что тоже самое нельзя было сказать о моих отношениях с Логаном.
Мама перегнулась через консоль и обняла меня.
— Что скажешь насчет того, чтобы быстро осмотреться вокруг?
— Как мы собираемся туда попасть?
— Не ты одна знакома с нужными людьми, — она вытащила из своей сумочки ключ и фонарик, заглушила мотор и вышла из машины.
Я последовала за ней, вдвоем мы отодвинули деревянную панель, блокировавшую дверь. Когда мы открыли дверь, заскрипели петли, и нас встретил затхлый запах сырости. Мы вошли внутрь, и мгновенно нас окутали вонь гнили, пыли и плесени. Мама включила фонарик и провела лучом света внутри здания, освещая брошенные за рабочими столами инструменты, окурки и оборудование, покрытое пылью.
— Ну что же, по крайней мере, нетронутый антикварный деревянный потолок в неплохом состоянии, — сказала я, уклоняясь от ручной пилы, забытой на бетонном полу, лезвие было съедено коррозией, но по-прежнему оставалось достаточно острым, чтобы «наградить» меня столбняком.
Моя мама что-то пробормотала, соглашаясь со мной и осматриваясь по сторонам.
— Каркас довольно неплохой. После того, как все будет очищено, у тебя появится огромное пустое пространство, чтобы сделать здесь все так, как ты хочешь.
Когда мы ходили по зданию, в моем воображении начал формироваться внешний облик ресторана. Я представляла открытую кухню и дровяную печь, коротая должна была быть подобием бьющегося сердца ресторана, рисовала интимную атмосферу, заполненную смехом, добрыми разговорами и вкусной едой, которая бы вдохновляла и дарила бы гостям ощущение уюта. Все было настолько ярким в моем воображении, что от этого казалось еще более достижимым.
В тот момент я знала, что пришло мое время бросить командование чужими кухнями и возложить на себя ответственность за свою собственную. И я хотела сделать это здесь, в Денвере, где у меня была поддержка и где я чувствовала себя как дома. Несмотря на то, что риски по-прежнему пугали меня, непредсказуемость наполняла меня таким волнением, которого я не ощущала никогда раньше. Возможности были бесконечны, впереди яркое будущее.
— О чем ты думаешь? — спросила меня мама.
— Мне нужно будет заручиться надежным источником финансирования, — сказала я, что означало привлечение ресторатора, который мог бы дать рекомендации, знания и опыт, а что самое важное — финансирование, оставив всю творческую составляющую и контроль за мной. Нужен был своего рода партнер.
Мгновенно в моей голове возник образ Трента, но не было ни единой возможности, что он принял бы мой звонок, не говоря уже о том, чтобы обдумать мою идею. Если он принимал решение, то оно было окончательным. Исключений не было. Он ясно дал это понять, когда мы разговаривали в последний раз.
Тем не менее, когда-то он поверил в меня как в шеф-повара, возлагал надежды на мою готовку. Я должна была попробовать.
***
Мой самолет приземлился в аэропорту LaGuardia на пятнадцать минут раньше расписания. Снежное одеяло укрыло землю снаружи, небо поздним февральским утром было бесконечно-серым, и я надеялась, что это не было плохим предзнаменованием тому, ради чего я приехала. Пока самолет выруливал по направлению к трапу, все мои мысли были только о Логане, вместо предстоящей встречи.
