— Перекатись немного набок, Стоунстри, — сказал он, беря в руки шприц из великого множества препаратов, лажавших на ламинированной поверхности, который был наполнен лекарством Toradol. — Ты почувствуешь небольшое пощипывание и жжение. Но препарат должен подействовать практически сразу.
Я сделал так, как сказал мне док, будто мы не проделывали тот же самый ритуал уже, по крайней мере, сотню раз с тех пор, как я попал в команду, — я и три четверти команды из тех, кто постоянно нуждался в том, чтобы скрыть мучения, которые приносила жесткая игра. Все места в комнате были заняты игроками, которым требовалась огромная доза ибупрофена или какого-то более мощного коктейля из инъекций и таблеток, для восстановления или от растяжений.
— Мы должны уберечь эти травмированные сухожилия от дальнейшего повреждения, — услышал я, как это произнес кто-то из медперсонала.
Тренер отошел от стены и встал рядом со мной.
— Логан, мы должны вернуть тебя до начала второй четверти. Новоорлеанцы не должны знать о том, что произошло, — его тон не предусматривал никаких споров, никаких вопросов, не имело значения, что мой разум или мое тело были не готовы к этому, не требовалось разрешения от дока Бакстера. Я был нужен The Blizzards. И точка.
— Я бы этого не рекомендовал, — сказал док, не потрудившись оторвать взгляда от моей мясистой части, куда вводил иглу. — Не в том случае, если хотите сохранить его в этом сезоне. Препарат поможет скрыть его повреждения, но он не защитит его. Отправить Логана обратно на поле опасно — он будет не в состоянии почувствовать, если ему будет нанесен еще больший вред.
— Логан в состоянии отработать еще половину игры, — сказал Уоллес. — Нам нужно, чтобы он держал оборону сегодня вечером.
— Я не согласен, — перебил Эшли. — Думаю, нам лучше отправить разминаться. Фицпатрика.
— Этого новичка квотербека? Против оборонительной линии the Saints? — тренер покачал головой и скрестил руки на груди. — Мы будем снимать дерн лопатой с каждого игрока. Он никогда не сталкивался с такой командой как эти новоорлеанцы.
Я хотел обидеться на то, что они обсуждали меня так, как будто меня здесь не было, но это было в порядке вещей — для них я был просто очередной марионеткой: тянуть за ниточки и смотреть на то, как я танцую.
— Это лучше, чем риск потерять Стоунстрита на весь сезон. Уоллес, мы оба знаем, что поставлено на карту. Какая наша конечная цель, — возразил Эшли. — Наши последующие игры будут помягче.
— Ты думаешь, что защита Тhe Chargers будет «помягче»? — спросил Уоллес с сарказмом.
Эшли вздохнул.
— Ладно, тогда мы выпустим его на поле против San Diego, потом дадим ему отдых на игре против Oakland. Логан сможет отдохнуть, восстановиться, а потом подготовиться к домашней игре с the Browns. Мы все еще в самом начале сезона — theBlizzards могут пережить такую потерю.
— Не против новоорлеанцев. Не после того, как мы разбили их в прошлом году. Не тогда, когда мы собираемся встретиться с ними в Суперкубке, как все это прогнозируют, — лицо тренера Уоллеса покраснело еще больше — в любой момент это терпение могло закончиться взрывом. — Нам нужна победа, и для этого нам нужен Стоунстрит.
Наконец обнаружив мое присутствие, он посмотрел на меня и спросил:
— Ты можешь играть, несмотря на неудобство, так, Логан? Я знаю, что ты лучше уйдешь, чем примешь поражение.
Неудобство? Конечно, если ты так хочешь назвать то, что чувствует каждая косточка моего тела, то, как будто под мои ногти забивают гвозди, даже при том, что в мое тело вливают лекарства.
Прежде чем я успел ответить, в комнату вошел Тони.
— Стервятники снаружи уже ведут спекуляции по поводу того, на какое время Стоунстрит не сможет встать на ноги. Хотят посмотреть, как великие падают вниз.
Конечно, Тони был прав, но это было не самое очевидное. Каждый раз, когда один из нас травмировался, он становился героем. Воином. Настоящим мужчиной. Требовалось что-то важное — сложный перелом, крупное повреждение, сильное сотрясение мозга — чтобы отстранить игрока. Выступление при наличии травмы, сражение, превозмогая агонию, заткнуться и принять всё — это всё, чего от тебя ожидали. Вековая футбольная традиция.
Боль даже не рассматривалась в качестве предлога, и любые аргументы были просто бессмысленны. Я собирался вернуться туда, хотел я этого или нет. Тренеры знали об этом. Док знал об этом. СМИ было известно об этом, несмотря на их спекуляции, — я мог только представить, что Том Фелпс уже успел написать обо всей этой неразберихе.
— Черт побери, — выкрикнул тренер Уоллес, вены вздулись на его шее. — Стоунстрит долбанный квотербек с заключенным контрактом. Он должен победить или умереть, прежде чем свалится с ног. Разве я не прав?
— Выиграй или умри, — вторил ему я, повторяя в точности то, что я говорил Гвен в прошлый понедельник вечером у нее дома — это та цена, которую я должен заплатить за то, чтобы воплотить в жизнь свою мечту.
Глава 11
ГВЕН
