— Заткнись до того, как ты все испортишь, — сказала она, а потом углубила поцелуй.
Ее губы были такими мягкими и теплыми. У нее был фруктовый вкус, а запах — смесь апельсина и гвоздики, который окутал меня. Когда ее язык скользнул по моему, я зарычал и протиснул колено между ее бедер, оборачивая одну ее ногу вокруг себя.
Она стянула пиджак моего костюма и бросила его на пол, потом расслабила узел галстука и вытянула его из-под воротничка. Трясущимися руками, она высвободила края моей рубашки из брюк и запустила пальцы внутрь между слоями ткани, провела ими вдоль моего позвоночника, сильнее притягивая меня к себе.
Но мы по-прежнему не были близки в полной мере.
Я хотел ощутить всю силу внимания Гвен. Я хотел почувствовать резкие царапины ее ногтей на своей коже и то, как ее зубы оставят отметины в виде полумесяца на моей плоти. Я хотел, чтобы ее контроль, ее постоянная сдержанность были полностью разрушены, когда она будет стонать и извиваться подо мной, пока я буду касаться и облизывать каждый дюйм ее тела, доводя ее до самого края. И вот, когда она, наконец, отпустила бы себя, мне бы хотелось увидеть, как Гвен лихорадит, как она сходит с ума, пытается справиться с этим, утопая в страсти, которую я обычно видел только в виде вздохов и каких-то порывов, когда она кружилась на кухне рядом со мной.
Оторвав от нее свой рот, я поцеловал ее щеку, ее подбородок, пока не достиг уха, аккуратно прикусывая мочку. Я исследовал ее ухо своим языком, смакуя каждый неразборчивый звук, слетавший с ее губ.
Она испустила рваный вздох.
— Логан.
От ее хриплого и жаждущего голоса, меня насквозь пронзило желание. Я перекинул ее через плечо, усмехаясь ее удивленному визгу, и понес наверх в свою спальную. Затем поставил ее на ноги. Ее пучок волос ослаб, и длинные шелковистые пряди казались практически синими в мягком полуночном сиянии луны, которая освещала все вокруг.
Какое-то время мы смотрели друг на друга в полной тишине, нетерпеливое предвкушение между нами было словно живое существо, готовое наброситься, разорвать на части и с жадностью поглотить. Выражение ее лица изменилось, оно выражало неуверенность, как будто бы Гвен беспокоилась, что я изменил свое решение о том, чтобы быть здесь.
Прежде чем она позволила своим мыслям закрутиться, я притянул ее к себе и накрыл ее рот поцелуем, который полностью захватил меня так, как этого не случалось со мной на поле, так, что все остальное исчезло, превратившись в непонятный шум.
Такого не случалось со мной до сегодняшнего дня.
Я зарылся рукой в волосы у нее на затылке, тогда как моя вторая рука путешествовала по ее телу, запоминая каждый изгиб сквозь одежду. Гвен снова поднялась на носочки, ее пальцы сгребли мягкий хлопок у меня на груди, аккуратно изучая мышцы, выступавшие на моем животе. Глубокий стон вырвался из меня, когда ее бедра коснулись меня там, где я был твердым и полностью готовым для нее.
Мои пальцы скользнули под ее свитер, продвигаясь вверх по ребрам и достигая груди, вызвав тем самым у нее дрожь. Кожа Гвен была такой мягкой, ее мышцы вздрагивали, пока я массировал ее плоть сквозь тонкое кружево ее бюстгальтера, ее соски стали как камешки. Она выдохнула прямо напротив моего рта, и я отстранился, чтобы обрушить поцелуи на ее кожу и ключицы. Я чувствовал, как ее пульс отбивал беспорядочный ритм.
Когда мои зубы прикусили чувствительное местечко на ее челюсти, Гвен застонала и опустила руки на пояс моих штанов. Она расслабила ремень, но никак не могла справиться с пуговицей и молнией, и мне потребовалось вся моя сила воли, чтобы не сделать все за нее. Наконец, она расстегнула молнию, крепко обхватывая мою задницу, и притянула меня еще ближе к себе.
Было похоже на то, как будто меня ударило электрическим током, каждый дюйм моей кожи ожил и просто гудел от дикой энергии. Я отступил достаточно далеко назад, чтобы стащить с себя штаны и снять рубашку. После этого, я снял с не свитер и расстегнул молнию ее черных штанов, стягивая их вниз по ее бедрам, мой взгляд был сосредоточен на ее практически полностью обнаженном теле.
Я столько лет ждал, чтобы увидеть ее именно такой — изнывающей от желания и уязвимой. Комплект из лифчика и трусиков — цвет, фактура, которые ничего не оставляли для воображения — это было так на нее не похоже, что мне было интересно, не для меня ли она выбрала это белье, такое, казалось бы, не свойственное для нее?
— Ты ожидал увидеть небесно-голубой цвет Blizzards? — спросила она.
То, как она стояла там, когда я с трудом дышал, и была такой раскованной, это только усилило мое желание. Я ожидал увидеть нервный и смущенный румянец, покрывший ее щеки, вместо этого я получил внимательный взгляд, который говорил «ты собираешься пялиться на меня всю ночь или собираешься взять то, что мы оба так сильно хотим?».
