От его признания, огонь злости внутри меня угас. Я был так сосредоточен на том, что игра значила лично для меня, того, кто от рождения должен был оправдать это и только улучшить, поэтому даже не думал о том, насколько важное значение этот самый футбол имеет для других людей… или я даже не потрудился заметить, какую значимость это имело для моего лучшего друга.
— Я знаю, что ты несешь на себе груз всей команды и контракта, и я знаю, под каким давлением ты находишься, — Крис схватил свои ключи и бумажник с полки в шкафчике. — Но это все, что у меня есть, Логан. Поэтому, чего бы это ни стоило, расставь верно приоритеты.
Пока я наблюдал за его удаляющейся фигурой, то задавал самому себе вопрос, был ли я самоуверенным мудаком только из-за того, что вообще делал что-то за пределами поля, в то время как этот сезон в чемпионате мог, возможно, быть самым лучшим для нас. Потому что Крис был прав. У меня был путь, по которому я мог бы двинуться после того, как однажды покинул бы НФЛ… ресторан, возможно работа на радио, и кто знает, что еще мой агент мог бы накопать, если бы я позволил Филу начать поиски.
И даже несмотря на то, что я сказал себе запереть все эти мысли под замок и сфокусироваться на игре, но наши с Гвен совместные образы через много лет, мы, воссоздающие блюда моей мамы на кухне Stonestreet’s не покидали мое сознание.
Много часов спустя, после того, как все ушли, я сел на скамейку в уже освещенной тусклым светом раздевалке, уперевшись взглядом в свои руки. Взгляд прослеживал загрубевшие мозоли и трещины на моих ладонях, мои мысли наполняли последние несколько часов, бесконечный цикл повторов, указывавший на мои ошибки.
Не смотря на то, что говорил Крис, интуитивно я знал, то the Blizzards были командой, которая могла все осуществить в нужный момент и могла пройти весь путь до конца. Это бы потребовало знаний, терпения, настойчивости и прежде всего мужества и выдержки, но наше наступление было соткано из того, что было сильнее и тверже самого гранита. Нам просто было необходимо довести все до конца, возродить магию и естественную искру, которые всегда присутствовали на протяжении тех семи игр.
И мне нужно было привести свое тело в надлежащую игровую форму. Острая, жгучая боль, которую я ощущал раньше, притупилась до пульсации, спасибо ибупрофену, который я принял, и уколу Торадола, который мне сделал док Бакстер. Охлаждающие накладки были закреплены на моих ребрах, «убитых» руках, обоих коленях, моя кожа онемела от такого сильного контакта с холодом. Полотенце было обернуто вокруг моей талии, но я по-прежнему не мог заставить себя пойти в душ, чтобы отмыться от пота, грязи и пятен от травы, которые засохли на моей коже, как будто это было какой-то формой наказания.
Неожиданно раздался громкий, настойчивый голос у меня за спиной.
— Логан? Ты здесь?
«Вот дерьмо. Гвен».
Выдохнув, я уронил голову на руки. «Она ждала меня все это время?»
Я посмотрел через плечо, чтобы увидеть ее, стоящей среди груды туалетных принадлежностей, снаряжения и инвентаря.
Сразу же меня наполнило облегчение. Неважно было, что еще могло произойти сегодня вечером, потому что Гвен пришла на игру и осталась. Было ли это из-за ее беспокойства, преданности или чего-то еще, что она не решалась назвать каким-то конкретным словом, для меня это не имело значения. Кто-то был на моей стороне. До этого момента я никогда не осознавал, как сильно нуждался в этом.
— Привет, — сказала Гвен, небольшая улыбка отразилась у нее на лице. — Тяжелая ночка?
Она прислонилась к деревянной раме шкафчика Тони, одетая в черные сапоги до колен и кожаную куртку-бомбер, запах которой я мог ощутить через комнату. Излучая свой настрой, Гвен выглядела как модель с какого-нибудь байкерского постера, которые украшали мою комнату в подростковом возрасте.
— Это войдет в историю, — сказал я, убирая охлаждающие компрессы с колен и бросая их на пол.
— Хочешь обсудить это? — спросила она.
— Какую часть? Было столько памятных моментов, — я потянулся к застежке-«липучке» подмышкой и вздрогнул.
— Позволь мне помочь, — Гвен бросилась вперед и аккуратными движениями сняла повязки вокруг моего торса и плеча. Шипящий звук слетел с ее губ, когда она увидела синяки размеров с бейсбольный мяч, покрывавших мои ребра и спускавшихся вниз от ключиц. На ее лице появилось беспокойное выражение. Она с осторожностью провела пальцами по моей груди, ее прикосновения были мягкими как перышко, тем не менее, они посылали энергию, пробегавшую по моей коже.
— Выглядит хуже, чем есть на самом деле, — сказал я, однако это будет совершенно другая история, когда закончится действие лекарств.
— Лжец, — движением плеч она скинула свою куртку, положив ее на скамейку, и села рядом со мной. — Но за то, что ты выжил после всего, что было на поле, я прощаю тебя. Однако, позже, мы обсудим с тобой, почему твоя фотография расположилась напротив фразы «безрассудное поведение».
Я вздохнул.
