Но теперь, когда я прилагала все свои силы, чтобы составить меню, которое отражало бы мою индивидуальность, я задумалась, действительно ли, как утверждал мой отец, я была создана для чего-то большего, чем просто для роли шеф-повара, работая под чужим именем.
Я притянула к себе свой потрепанный и помятый блокнот, пролистывая практически два десятка записей, полностью погружаясь в свое первое путешествие в Модену, Италия, когда мне было десять лет и я пробовала бальзамический уксус из деревянной бочки на семейной ферме. Даже когда я просматривала пожелтевшие страницы, наполненные воспоминаниями и самыми лакомыми кусочками из различных поездок, я не могла найти нить, связывавшую их всех вместе, не могла найти что-то, что делало меня… мною.
Тем не менее, я улыбалась разным комментариям, которые мой отец нацарапал на полях в ответ на некоторые из моих наблюдений, — «Морской еж считается деликатесом в Японии, Гвендолин», — написал он, когда я отметила, что еж напомнил мне испорченное арахисовое масло, или вот: «В Британии блины называются галетами или «сдувшиеся оладьи», — исправил он, написав это своей любимой красной ручкой. Во всех этих записях было столько юношеского максимализма и глупых фантазий. Куда все это делось?
Я покачала головой, подгибая под себя ноги и распрямляя спину. Возможно, я смотрела на все неправильно. Потому что, на самом деле, вопрос, стоявший передо мной, был прост: Что я хотела готовить?
Когда я макнула последний кусочек бискотти в свой эспрессо, кое-что, сказанное с Логаном, вспомнилось мне — «я думаю, то, что делало мамину еду такой потрясающей, это то, что в конце дня она определяла, что ей больше всего нравилось в блюде, и искренне хотела этим поделиться с людьми, которые были рядом с ней. «Все было так очевидно», — рассмеялась я, ответ лежал прямо передо мной.
Когда я готовила дома для себя или выходила в рестораны, я практически всегда выбирала современную интерпретацию кухни «с фермы прямо на стол», где отдавалось предпочтение старомодному искусству добавления приправ, заготовки, копчения и брожения. А еще мне очень нравилось экспериментировать с различными научно-техническими методами, мне нравилось добавлять в свои блюда разные соусы, пену и пудру, я делала это не с целью напугать или для показухи, а только, чтобы подчеркнуть натуральный вкус пищи.
И это было именно то, что мне надо было показать Тренту — меню, которое охватывало бы все мои кулинарные путешествия, при этом оставаясь естественным в том, что мне нравилось создавать. Широкая улыбка расплылась на моем лице одновременно от волнения и от того, что я точно знала, что находилась на верном пути.
Я услышала низкий рев со стороны двери в гараж, за которым последовал звук закрывшегося багажника. Моя мама вернулась после своей «беготни». Я подумала, что сейчас настало самое лучшее время для того, чтобы устроить перерыв. Бросив свой карандаш на кучу бумаг, я вытянула руки над головой и вытащила себя из-за стола, чтобы встретить ее у заднего входа и помочь с сумками.
— Ох, Гвен, ты все еще здесь, — сказала она, ее глаза изумленно распахнулись. — Я думала, что тебе нужно было быть в Stonestreet’s, чтобы подготовиться к вечернему обслуживанию.
Ее нос и щеки покраснели от холода, но вместо того, чтобы быть похожей на клоуна, как это было бы со мной, в ее случае это лишь подчеркнуло белые волосы, голубые глаза и тонкие черты лица. Нечестным было то, что мы с Крисом в итоге заполучили от своего отца бледный цвет лица, темные волосы и карие глаза.
— Я взяла отгул по болезни, — сказала я, это было впервые за семь лет.
— С тобой было все в порядке, когда я уходила утром, — сказала мама, сняв перчатку и прижимая ладонь к моему лбу. — Ты не горячая.
Это потому что я не болела на самом деле. Но поскольку я до сих пор не рассказала Логану о кастинге, я не могла разрабатывать образец меню в свой выходной, когда он был рядом, не говоря уже о том, что кухня в моем бунгало была не столь велика, чтобы попробовать сразу несколько рецептов одновременно, поэтому у меня не осталось никакого выбора, кроме как солгать и проникнуть в дом к своей матери, потому что я знала, что Логан должен быть на тренировке.
— Мне просто нужен был день психологической разгрузки, — пробормотала я, забирая покупки из ее рук и шагая дальше по коридору. Я поставила пакеты на кухонный остров и сразу же, избегая ее взгляда, начала раскладывать все по категориям: кладовая, холодильник или морозильная камера.
— Отчего, скажи на милость, ты такая взвинченная? — спросила моя мама, ее тон был неодобрительным. Она сняла свое пальто и шарф, перекинув их через барный стул. — Насколько я поняла, Логан не сделал ничего, лишь помог стать твоему продвижению вперед максимально ровным с тех пор, как ты покинула Сан-Франциско и своего ужасного босса.
Я поставила молоко и апельсиновый сок в дверцу холодильника.
— Я не взвинченная. Я просто привожу свои мысли в порядок.
— То же самое говорил твой отец каждый раз, когда собирался все бросить ради того, что, как он думал, ему хотелось.
