— Конечно, могу, — ответил он, как ни в чем не бывало. — Я шагаю по жизни вместе с Логаном с тех пор, как мы были детьми. Но сейчас я раздражаю его — а он, в свою очередь, меня — однако, в конце концов, мы все решим. Такое постоянно случается между нами. Я начинаю расслабляться — он устраивает мне встряску. Он теряет концентрацию — я бросаю ему вызов. Мы в ответе друг за друга.
Я качаю головой.
— Вы двое хуже, чем вечно препирающаяся пара престарелых супругов, — я никогда не понимала их отношения.
— Эй, по крайней мере, мы общаемся, — сказала он, барабаня пальцами по поверхности из камня.
— Что это значит? — спросила я, обороняясь.
Крис одарил меня пристальным взглядом.
— Возможно, я и рассматриваю переход в другую команду, но я, по крайней мере, сказал Логану об этом до того, как предпринял какие-нибудь реальные шаги в этом направлении.
Я вскинула руки вверх.
— Ты сказал об этом только под влиянием момента! — сказала я, вспоминая раздражение в голосе Логана, когда он рассказывал мне об их напряженном разговоре в раздевалке.
— И что? Я, как бы там ни было, сказал ему это в лицо, — он пожал плечами. — Это намного больше, чем сделала ты. Мы оба знаем, что Логану глубоко насрать, если ты променяешь Stonestreet’s на что-то получше.
— Тогда, зачем мы вообще обсуждаем это? — спросила я.
— Все дело в том, что более чем очевидно, когда ему станет известно о том, что ты переезжаешь на другой конец страны, даже не поставив его в курс дела, то это причинит ему боль, — сказал Крис. — Или как насчет того, что для тебя он был просто случайной связью, в то время как он влюблен в тебя?
— Логан не влюблен в меня. Мы договорились, что все будет без обязательств, — сказала я, но эти слова звучали фальшиво даже для моих собственных ушей.
Между нами все изменилось — все изменилось после наших шалостей в раздевалке, а возможно и до этого, если быть честной. Всю неделю мы проводил все больше и больше времени вместе за пределами ресторана, ночевали друг у друга — хотя это то, что я поклялась не делать. Но Логан был словно заноза, которую я никак не могла вытащить, — так всегда было.
— Все, что угодно, лишь бы ты хорошо спала по ночам, — сказал он. — Я просто надеюсь, что ты знаешь, что делаешь.
В чем Крис ошибался, так в том, почему я не рассказала Логану о перспективе в Нью-Йорке, потому что я боялась реакции Логана, ранить его или, возможно, это было только отчасти правдой. Но на самом деле, я знала, что Логан поощрил бы меня к тому, чтобы принять это предложение. Кроме того, если мы поменялись ролями, если бы встал выбор между футболом и чувствами ко мне, то не было никаких сомнений, что Логан выбирал бы футбол каждый раз, несмотря на то, насколько это могло бы быть разрушительным для него самого.
Нет, я была единственной, кому следовало быть осторожной.
Каким-то образом наша интрижка начинала ощущаться чем-то опасным и безрассудным по всем направлениям. Стало частью моей жизни, чем-то важным, что я не хотела потерять. И то, от чего я, возможно, не смогла бы оправиться. Я не могла себе позволить такого риска. На линии огня было не только мое сердце, но еще и моя карьера. Если бы я стала отказываться от возможностей — потрясающих возможностей, которые выпадают только раз в жизни — основываясь исключительно на том, что мы с Логаном могли бы когда-нибудь быть вместе, вместо того, что я заслуживала.
Вот почему было так важно, чтобы мы оставались только в отношениях без обязательств. Все остальное могло быть катастрофой таких масштабов, которые я сама не могла оценить. Я не была готова к тому, чтобы всецело рисковать своим будущим, отказываясь от возможности, которая могла никогда больше не появиться, примешав во всю эту неразбериху еще и неопределенные отношения.
Точно не тогда, когда у меня нет полной уверенности.
Глава 16
ЛОГАН
Утром Дня Благодарения, я прибыл в Армию Спасения, надев на себя фартук с надписью «ЧМОКНИ ШЕФА» и бейсболку, на которой был изображен медведь-боксер, жевавший жареную куриную ножку. На Крисе, который только появился на этом празднике, надета шляпа с вышивкой Blizzards, которая была сделана специально для меня в качестве подарка несколько лет назад, еще на нем был фартук — когда мне было двенадцать лет, я считал это подходящим подарком на День Матери. И несмотря на нотку горечи — воспоминания об улыбке на лице мамы, каждый раз когда она одевала его, то как она настаивала на том, чтобы мы с отцом поцеловали ее щеки все еще напоминало мне о том, насколько сильно я ценил это время года.
В то время, перестройка с осени к зиме никогда не была простой — как физически, так и морально, с профессиональной стороны и личной — тем не менее, я был не против. Это было время перемен, когда дни становились прохладными и золотого цвета, когда шелестели листья под тенью заходящего солнца, а воздух был наполнен едва уловимым запахом сырости. Время, которое обещало, что возрождение и великие дела поджидали за углом.
