хотел сделать, это кричать о несправедливости всего происходящего. Но, конечно же, она
улыбнулась мне на этот взрыв ярости, всем известный ее метод, и повторила те слова,
которые повторяла всю мою жизнь: «Счастье — это контактный вид спорта». Только
после того, как она уже умерла, после того, как люди прислали кучу писем, открыток и
эмейлов, только тогда я на самом деле понял, что она имела в виду, и начал смотреть ее
глазами на тех, кто знал ее не только как мать или жену, — сказал он. — По рассказам
других людей я узнал о женщине, которая любила готовку и мечтала однажды открыть
свой ресторан. Узнал женщину, которая была безумно и дико влюбленной в моего отца,
мужчину, который двигался по собственному пути, согласно собственным устремлениям,
и женщину, у которой было достаточно смелости для того, чтобы пойти по новому пути,
чтобы жить другой мечтой, которая отличалась от того, к чему она стремилась вначале.
Сидевшие рядом со мной гости замерли на своих местах, внимательно слушая
Логана, то, как открыто и искренне он рассказывал о такой невероятной женщине, и от
этого меня переполняли гордость и восхищение, потому что я была знакома с Джейн.
— Для кого-то это решение показалось бы слишком самоотверженным, то, которое
моя мама приняла ради блага меня и моего отца. Но на протяжении всей моей жизни, моя
мама учила меня снова и снова, что счастье — это не то, что случается с нами или нечто,
что кто-то может дать нам или забрать, — сказал он, его голос был наполнен тоской, а
выражение лица стало серьезным. — Счастье — это нечто, над чем ты должен работать
каждый день. Это результат нашего выбора. И в принятии этих решений, что-то
неизбежно остается позади. Но ты не можешь тратить время впустую на то, чтобы
переживать о том, «что-если» или «что-могло-бы-быть». Истинное счастье достигается
благодаря заботе о том, что у тебя есть, не имея все сразу.
Его слова сразу же ударили мне прямо в сердце. Остальная часть его речи была
одним размытым пятном, мой разум лихорадило от того, что он сказал.
Я так долго верила в то, что счастье означало достижение определенного успеха в
профессии, что это означало быть лучшей в своей сфере благодаря собственным
достижениям. И пока я не вернулась в Денвер, каждое принятое мною решение было
направлено на то, чтобы достичь этого, — посещение престижной кулинарной школы,
путешествия по всему миру, чтобы улучшить свое мастерство, выбор работы в пользу
самых лучших и уважаемых ресторанов.
А теперь я подумала, не проделывала ли я все это в ожидании, что счастье нашло бы
меня, а не наоборот. Возможно поэтому, где бы я не оказывалась в конечном итоге, везде
я искала чего-то большего. Отчаянно желая получить все. Но как сказал Логан, этот трюк
был просто невозможен.
И когда я посмотрела наверх, на него, стоявшего на сцене, я внезапно совершенно
ясно осознало то, что возможно он был всем, что я искала. Понимание этого обрушилось
на меня так жестко и быстро, что у меня перехватило дыхание. Это было так очевидно.
То, что Мисси — и по-своему Крис — пытались сказать мне, и что я всегда знала сама, но
не была готова признать.
Толпа разразилась бурными аплодисментами, и я быстро сосредоточилась, когда все
в зале поднялись, аплодируя стоя. Логан сошел со сцены и присоединился ко мне за
столом, но он не занял свое место. Вместо этого он прошептал мне на ухо:
— Музыканты сейчас снова начнут играть. Не хочешь свалить отсюда?
— Хочу, — сказала я, забирая свой атласный клатч и хватая его за руку.
146
Мы стремительно покинули Мраморный Зал, спустились вниз по большой лестнице,
к лифтам, которые находились в лобби, где работник отеля the Brown Palace попридержал
один из них для нас. Мы зашли внутрь этой коробки столетней давности, кнопка верхнего
этажа уже горела.
— Приятно вам провести время в люкс Эйзенхауэра, мистер Стоунстрит, — сказал
мужчина с легким поклоном и удалился.
— Так, это была официальная часть, — сказал Логан, неспешно водя пальцами вверх
и вниз по моей спине.
Я прошептала свое согласие. Двери лифта плавно закрылись, и он начал свое
движение. Находясь вдали от остального мира и стоя рядом с Логаном, я ощущала, как
была напряжена снаружи, мой разум был в смятении, мои чувства были такими сильными.
Его запах окутал меня — нечто богатое, теплое и совершенно аморальное, что я хотела
обернуть вокруг себя — когда каждое нервное окончание и то, что было между ними,
пылали от мыслей о нем.
Прозвучал сигнал, и двери лифта разъехались в стороны, демонстрируя личный
коридор, который вел к единственной двери.
— Готова узнать, где Эйзенхауэр провел лето 1955 года? — спросил Логан, крепко
переплетая наши пальцы. От его прикосновения меня пронзило током.
У меня сильно пересохло в горле, чтобы я могла что-то ответить ему, поэтому я
просто кивнула и позволила ему вести меня по коридору в номер-пентхаус.
Убранство напоминало мне Белый Дом — роскошное синее ковровое покрытие,
