— Нет, это с моего последнего визита к гинекологу. Не думала, что гематома
расползется так, что ее будет заметно, — что-то изменилось в ней. Больше Мисси ничем
не хотела делиться, и хотя я хотела надавить на нее, я знала, что она расскажет мне, когда
будет готова. Расправив плечи, Мисси покачала головой и продолжила: — В любом
случае, даже если мы заведем четверых детей, этот дом слишком большой. Но, по крайней
мере, он находится в паре минут ходьбы от теннисного корта и клуба.
— Как обстоят дела на этом поприще? — я перекинула свою сумку через спинку
стула около встроенной на кухне стойки. Все было в идеальном порядке — конверты
рассортированы по категориям, ежедневники расположены по высоте и толщине, ручки
разложены по виду и цвету, глянцевые каталоги сложены аккуратной стопкой. Я заметила,
что тот, что был на самом верху, носил название Restoration Hardware Baby&Child (
агрессивный намек, отправленный первоклассной почтой свекровью Мисси.
— Все также, — она колебалась, подергивая край своей рубашки. — Но
беспокоиться не о чем. Мы с Дэном разберемся с этим, — она блеснула искусственной
улыбкой, еще более фальшивой, чем имитация краба в суши-ресторане.
— Это все ты приготовила? — спросила я, указывая на лежавшие на кухонном
уголке готовые коктейли, разделенные на порции ягоды с йогуртом, жареный картофель с
розмарином и кусочки бекона. — Впечатляет.
— У меня на быстром наборе есть телефон кейтеринговой службы (
фритату на деревянную доску в центре стола и разрезая ту соломкой. Сразу же в нос
ударил сладкий запах итальянских сосисок, подкопченной моцареллы, брокколи,
запеченной на гриле, и у меня в желудке заурчало. Это был мой любимый — и самый
66
простой — рецепт приготовления яиц. И каждый раз, как я готовила его заново, запахи
были такими же вкусными, все еще удивительными и совершенно новыми.
— Ты в курсе, что я зарабатываю на жизнь готовкой еды? — спросила я. — Я могла
бы все это приготовить.
С усмешкой, Мисси передала мне бокал для шампанского и сказала:
— Не будь смешной. Это твой выходной. И, кроме того, ты принесла основное
блюдо. Давай, налетай.
Мы наполнили наши тарелки и вышли на веранду, которая выходила прямо к
девятой лунке. Группа мужчин около шестидесяти топталась на траве, споря о том, кто
ударит. Один из них вскинул кулак в воздух и поднял свой взгляд к небу, он, скорее всего,
попал в лунку или был просто благодарен за то, что, наконец, загнал свой мячик в лунку.
— Итак, сколько коктейлей мне потребуется, чтобы напиться, прежде чем ты
расскажешь все «грязные» подробности? — спросила Мисси, накидывая салфетку на
колени.
— О чем ты? — спросила я, накалывая на вилку кусочек фритаты, избегая
встречаться с ней взглядом.
— Перестань строить из себя дурочку, Гвен. Все о том самом — лазанья в доме у
Логана несколько недель назад, поездка на фермерский рынок прошлым понедельником и
ужин у тебя дома сегодня вечером.
— На самом деле там нечего рассказывать, — сказала я. — Мы придерживаемся
чисто профессиональных отношений.
Только я произнесла эти слова, как мысленно в то же мгновение вернулась к
воспоминаниям из его квартиры. То, как стучало мое сердце и как затуманился мой разум,
когда он сел на кофейный столик напротив меня, его крепкая хватка на моих бедрах, и то,
как он близко наклонился ко мне, а его дыхание согревало мои щеки, его рот шепчущий
рядом с моим. Как каждая клеточка моего тела желала, чтобы он сократил те пару
сантиметров между нами, повернул голову и поцеловал меня.
— Ты имеешь в виду, что ты поддерживаешь строго профессиональные отношения.
Я уверена, что Логан не был столь добропорядочным, — сказала Мисси, словно все мои
мысли были ясно выражены на моем лице.
Я пожала плечами, рассматривая пчел, жужжащих кругом в цветущем саду, как
будто это было самое интересное на этом свете.
— Ты можешь как-то упрекнуть меня? — спросила я между прочим.
— Гвен! — она хлопнула ладонью по столу, так что загремели стаканы с водой и
серебряные приборы. — Это все из-за той колонки сплетен, которую ты никак не
выбросишь из головы?
— Та женщина практически назвала меня шлюхой, — сказала я.
— Андреа Уильямс это дважды разведенная коварная сучка, отчаявшаяся
удержаться в том круге общения, где никто не будет долго терпеть ее, и все в Денвере
знают об этом.