Перекличка мертвых полностью

– Вы выглядите совершенно измотанным, офицер, – сочувственно произнесла жена депутата. – Вы и правда уверены, что этот разговор нельзя отложить?

Ребус помотал головой, поразившись тому, какая она тяжелая. У него было такое чувство, что, упади он сейчас со стула, пол под ним провалится, настолько грузным казалось ему его тело.

– Дорогой, – обратилась к депутату жена, – а вот и Рози.

К ним торопливо шла молодая женщина с встревоженным лицом, лавируя между тесно стоящими столиками. Официанты растерянно смотрели на всю компанию, опасаясь, как бы их не попросили накрыть на четыре персоны стол, рассчитанный на двоих.

– Я все время посылала вам сообщения, – начала Рози, – а потом меня вдруг осенило, что они до вас не доходят.

– Связь отсутствует, – раздраженно сказал Андерсон, постучав пальцами по дисплею телефона. – Вот инспектор.

Ребус встал из-за стола и предложил стул секретарше. Она отрицательно мотнула головой, отворачиваясь и отводя глаза.

– Этот инспектор, – сказала она, обращаясь к члену парламента, – в настоящее время отстранен от расследования дела, находившегося у него в разработке. – После этих слов она посмотрела в глаза Ребусу. – Я звонила вам два раза, чтобы сообщить об этом.

Одна из кустистых бровей Андерсона поползла вверх.

– Я же говорил, что не при исполнении, – напомнил ему Ребус.

– Мне ваша выходка не кажется ни остроумной, ни оригинальной. О… принесли закуски. – Два официанта склонились над столом: один держал в руках блюдо с копченым лососем, второй – супницу с супом рыжего цвета. – Так вы уходите, инспектор? – Это прозвучало скорее как указание.

– Бен Уэбстер достоин того, чтобы ему уделили немного внимания, вы не согласны?

Депутат разворачивал салфетку и, казалось, не слышал вопроса Ребуса. Но секретарша оказалась не столь сдержанной.

– Вон отсюда! – закричала она.

Медленно кивая головой, Ребус повернулся, чтобы уйти, но, словно вспомнив о чем-то важном, сказал, обращаясь к Андерсону:

– Тротуары вокруг моего дома в ужасающем состоянии. Может, у вас найдется время, чтобы хоть раз побывать в своем округе…

– Залезай! – услышал он повелительный голос.

Обернувшись, Ребус увидел машину Шивон, припаркованную у его дома.

– Машина смотрится неплохо, – сказал он.

– Твой дружок автомеханик содрал с меня за ремонт тоже неплохие деньги.

– А я как раз иду домой…

– Меняй свои планы. Мне надо, чтобы ты поехал со мной. – Секунду помолчав, она спросила: – Ты как, в порядке?

– Немного перебрал. И сделал кое-что, чего делать не следовало.

– Ну, тебе это не впервой, – фыркнула Шивон, но когда он рассказал ей, что произошло в ресторане, на ее лице застыло выражение ужаса.

– Нам предстоит очередной разнос, как пить дать, – заключил он свой рассказ.

– Ясное дело.

Ребус сел на пассажирское сиденье, и Шивон захлопнула свою дверь.

– Ну, что там у тебя? – спросил он.

Рассказав о родителях и о снимках, сделанных Стейси Уэбстер, она достала с заднего сиденья пакет с распечатанными фотографиями и протянула Ребусу.

– Значит, сейчас мы едем на встречу с муниципальным советником? – предположил Ребус.

– Да, я собиралась. А чего ты улыбаешься?

Он сделал вид, будто изучает фотографии.

– Твоей маме безразлично, кто ее ударил. Всем, похоже, наплевать на смерть Бена Уэбстера. Только мы с тобой трепыхаемся.

Повернувшись к ней, он устало улыбнулся.

– А как же иначе? – негромко произнесла она.

– У меня уж свойство такое – трепыхаться вопреки всему. Плохо, что ты попала под мое дурное влияние.

– Не держи меня за идиотку, – отмахнулась она, заводя мотор.

Муниципальный советник Тенч жил в большом викторианском особняке в Даддингстон-Парке, находившемся в пяти минутах езды от Ниддри, но представлявшем собой совсем другой мир: респектабельный, населенный средним сословием, спокойный. Шивон решила проехать мимо лагеря в Ниддри, от которого уже почти ничего не осталось.

– Хочешь навестить своего бойфренда? – насмешливо спросил Ребус.

– Может, тебе лучше посидеть в машине? – раздраженно ответила Шивон. – Я сама поговорю с Тенчем.

– Да я трезв как стеклышко, – возразил Ребус. – Впрочем… заверни-ка сюда.

Они остановились возле автомастерской на Рэтклиф-террас, где он купил банку «Айрн-брю» и упаковку парацетамола.

вы приезжали в лагерь, чтобы остановить заваруху… – она ткнула пальцем в фотографию, – то есть остановить его. Потом вы ожидали его освобождения из-под стражи. А теперь вот это, – она снова указала на фотографии.

– Да он простой подросток из неблагополучной части города, – сказал Тенч, не повышая голоса, но подчеркивая каждое слово. – Неблагополучная семья, неблагополучная школа, неправильный выбор пути. Но он живет на моей территории, а это значит, что я должен следить за ним, так же как и за каждым несчастным ребенком, оказавшимся в одинаковом с ним положении. Если это преступление, сержант Кларк, я готов сесть вместе с ним на скамью подсудимых.

Капля слюны, вылетевшая из его рта, попала на щеку Шивон, и ей пришлось стереть ее пальцем.

– Его имя, – повторила она.

– Ему уже предъявлено обвинение.