– Ты мне не помешаешь. – Он сгреб со стола кипу бумаг и пошел к своему креслу; перед тем как сесть, включил стоящий за креслом торшер. – Дениз не волнуется, что тебя нет дома?
– Я пошлю ей сообщение, что засиделась за работой.
– Лучше не уточнять, где именно… чтобы не пошли сплетни.
– Конечно, зачем нам это, – с улыбкой согласилась она. – А кстати, Шивон надо об этом уведомлять?
– О чем?
– Как о чем? Она же руководит расследованием, нет разве?
– Как-то все забываю об этом, – проронил Ребус, снова принимаясь за чтение.
Проснулся он около полуночи. Эллен на цыпочках шла из кухни с чашкой свежего чая.
– Ой, прости, – извинилась она.
– Меня сморило, – признался он.
– Ты проспал почти час, – сообщила она, дуя на чай.
– Я что-нибудь пропустил?
– Да нет, ничего нового не передавали. Может, тебе лечь в постель?
– А ты в это время будешь пахать за двоих? – Он потянулся, чувствуя хруст в спине. – Через минуту я снова буду в норме.
– Вид у тебя усталый.
– Мне то и дело об этом говорят. – Он поднялся с кресла и подошел к столу. – Ну а ты намного продвинулась?
– Не нашла никаких связей Эдварда Айли с Шотландией – родственников у него здесь нет, он не работал здесь и не отдыхал. Мне уже начало казаться, что мы взялись за дело не с того конца.
– В каком смысле?
– Что, может, наоборот, Коллер имел какую-то связь с севером Англии.
– Здравая мысль.
– Но и тут, похоже, ничего не вытанцовывается.
– Я думаю, тебе пора передохнуть.
Она отхлебнула чаю:
– И что я, по-твоему, делаю?
– Я хотел сказать, отдохнуть по-настоящему. Она покрутила плечами.
– У тебя случайно нет джакузи или хорошего массажера? – Посмотрев на него, она добавила: – Шучу. Подозреваю, ты не слишком умело массируешь спину. А кроме того… – Она замолчала и поднесла чашку к губам.
– Кроме того, что? – поинтересовался Ребус.
Она поставила чашку на стол:
– Ну… вы с Шивон…
– Коллеги, – категорично объявил он. – Коллеги и друзья. И только. Несмотря на дурацкие сплетни.
– Да, про вас много чего болтают, – призналась она.
– Болтовня и есть болтовня. Байки.
– Ну, ты у нас герой всяких историй. Твой роман с Джилл Темплер тоже был притчей во языцех.
– Ну, это уже давно в прошлом, Эллен.
– Я и не говорю, что в настоящем. – Ее глаза смотрели в пространство. – Наша дурацкая работа… сколько союзов она разрушила?
– Множество. Но есть исключения: Чаг Дэвидсон живет в браке двадцать лет.
Она кивнула:
– А ты сам, я, Шивон… Могу назвать еще как минимум две дюжины имен…
– Это издержки профессии, Эллен.
– Мы без конца копаемся в чужих жизнях… – Она провела рукой по папкам с бумагами. – А свою устроить не в состоянии. Так между тобой и Шивон действительно ничего нет?
Он помотал головой:
– Так что не опасайся, что вобьешь клин в наши отношения.
Она прикинулась, будто задета подобным предположением.
– Ты со мной заигрываешь, – ляпнул Ребус. – И по-моему, с единственной целью – насолить Шивон.
– Господи боже мой! – Она с размаху бухнула чашку на стол, забрызгав чаем бумаги. – Ты самый высокомерный, примитивно мыслящий тупица…
Она вскочила со стула.
– Послушай, прошу прощения, если сказал что-то не то. Ведь уже полночь, и нам обоим надо хотя бы немного поспать…
– Не слышу слов благодарности, – произнесла она приказным тоном.
– За что?
– За самоотверженный труд в то время, когда ты храпел! За помощь, оказанную тебе, из-за которой у меня могут быть большие неприятности! За все!
Пораженный, Ребус не сразу сумел открыть рот и произнести два слова:
– Спасибо тебе.
– А тебе я бы дала в глаз, Джон, – буркнула она, хватая рюкзачок и жакет.
Ребус отступил, давая ей пройти, и через секунду услышал, как хлопнула дверь. Вытащив из кармана носовой платок, он стал вытирать чай, пролитый на бумаги.
– Не катастрофа, – успокаивал он себя. – Не катастрофа…
– Я вам крайне признателен, – произнес Моррис Гордон Кафферти, галантным жестом приглашая ее на пассажирское сиденье.
Секунду подумав, Шивон решила сесть в машину.
– Мы только поговорим, – предупредила она Кафферти.
– Конечно.
Он осторожно закрыл за ней дверцу и, обойдя машину, сел за руль.
– Ну и денек сегодня, верно? – со вздохом сказал он. – Все боялись, что и на Принсез-стрит начнут рваться бомбы…
– Мы никуда не поедем, – решительно оборвала она его.
Закрыв водительскую дверь, он повернулся к ней:
– Мы ведь могли поговорить и наверху.
Она помотала головой:
– Даже не надейтесь, что когда-нибудь переступите
Как бы пропуская ее выпад мимо ушей, Кафферти внимательно рассматривал фасад.
– Я думал, вы живете в более престижном доме.
– Мне и здесь неплохо, – отрезала она. – Однако хотелось бы узнать, откуда вам известен мой адрес?
Лицо его озарила мягкая улыбка.
– У меня есть друзья, – пояснил он. – Один телефонный звонок – и порядок.
– Почему же это неприменимо к Гарету Тенчу? Один телефонный звонок профессионалу, и о муниципальном советнике больше никто никогда не услышит…
– Я не хочу его смерти… – Кафферти умолк, подыскивая нужные слова. – Мне достаточно его опустить.
– То есть унизить? Запугать?
