В столовой стало потише, и они устроились за отдельным столиком, – но не раньше, чем Хэкмен сделал попытку представиться нескольким полисменшам, здороваясь с каждой за руку.
– Замечательно, – объявил сержант, возвращаясь туда, где ждал его Ребус. Усевшись, он еще долго потирал руки. – Опрокинем! – провозгласил он, поднимая бутылку, усмехнулся и добавил: – А неплохое название для стриптиз-клуба.
Ребус не стал разочаровывать его сообщением, что такой клуб уже существует. Вместо этого он напомнил про Тревора Геста.
Хэкмен одним махом влил в себя полбутылки лагера.
– Я же сказал, что он подонок. Из тюряги не вылезал – кражи со взломом, сбыт краденого, еще всякое такое, немного рукоприкладства. Несколько лет назад он осел здесь. Старался, насколько мы знаем, не ввязываться в сомнительные дела.
– Ты сказал «здесь», то есть в Эдинбурге?
Хэкмен подавил отрыжку.
– Я имел в виду вообще Шотландию.
– А мог ли он каким-то образом познакомиться с третьим убитым – клубным вышибалой по имени Сирил Коллер, который вышел из тюрьмы месяца три назад?
– В наших документах это имя не значится. Может, еще пивка?
– Сейчас принесу.
этой вашей местной газеты полно объявлений, где женщина называет себя «зрелой». Как думаешь, в каком возрасте они начинают себя такими считать? Я ж все-таки не геронтофил…
– Гест напал на девушку, которая сидела с ребенком, правильно? – спросил Ребус.
– Проник в дом и обнаружил ее на диване. Насколько я помню, хотел, чтобы она сделала ему минет. Она подняла крик, и он смылся.
Хэкмен замолчал и пожал плечами.
Со скрипом отодвинув стул, Ребус встал.
– Мне пора, – сказал он.
– Пиво-то допей.
– Я за рулем.
– Что-то мне подсказывает, что на этой неделе к мелким нарушителям никто вязаться не будет. Впрочем, дело хозяйское. – Хэкмен придвинул неоткупоренную бутылку к себе. – А как насчет потом пропустить по кружке? Мне нужен провожатый…
Не обратив внимания на его предложение, Ребус двинулся к выходу, на свежий воздух. Заглянув с улицы в окно, он увидел, как Хэкмен нетвердой походкой снова идет к столу, за которым сидят дамы.
Так называемый лагерь «Горизонт», разбитый на окраине Стерлинга, располагался между футбольным полем и промышленной зоной – он напомнил Шивон временный поселок, окружавший в 1980-е годы военно-воздушную базу в Гринем-Коммон, куда она, еще подросток, добралась автостопом, чтобы выразить протест против размещения там ядерных ракет. Здесь были не только палатки, но и искусно сплетенные из лозы вигвамы и шалаши, напоминающие эскимосские иглу. Натянутые между деревьями брезентовые полотнища пестрели радугами и символами мира. Дым от костров поднимался вверх; над лагерем висел густой запах каннабиса. Солнечные батареи и небольшая ветряная установка, похоже, вырабатывали достаточно энергии для гирлянд разноцветных лампочек. В фургоне, стоявшем посреди лагеря, консультировали по правовым вопросам и бесплатно раздавали презервативы, а в устилающих землю листовках можно было найти информацию на любую тему – от вируса иммунодефицита до задолженности стран третьего мира.
По дороге из Эдинбурга Шивон пять раз останавливали на контрольно-пропускных пунктах.
Один охранник, не удовлетворившись предъявленным удостоверением, велел ей открыть багажник машины.
– У этих людей полно сочувствующих, – объяснил он.
– Еще немного, и у них появится еще один, – проворчала в ответ Шивон.
Обитатели лагеря, похоже, разделились на два клана: борцов с бедностью и убежденных анархистов. Между их территориями тянулась цепочка красных флажков. Старые хиппи образовали свою подгруппу, сплотившуюся вокруг большого вигвама. На плитке варились бобы; наспех написанное объявление оповещало о занятиях по системе Рейки и универсальному целительству.
Шивон спросила у охранника при входе о Сантал. Он лишь покачал головой.
– Не будет имен, не будет и виноватых. – Он смерил Шивон взглядом. – Хотел бы вас предупредить.
– О чем?
– Вы выглядите как замаскированный коп.
Она проследила за его взглядом:
– Потому что я в джинсовом комбинезоне?
– Он помотал головой:
– Потому что у вас чистые волосы.
Она чуть взбила и взъерошила волосы, но это, судя по его взгляду, не сильно помогло делу.
– Тут еще есть замаскированные?
– А как же, – проговорил он с усмешкой. – Но я не буду их выдавать, ладно?
Она оставила машину на парковке в центре города. На самый худой конец она сможет поспать в машине, а не под открытым небом. Лагерь располагался на куда большей, чем в Эдинбурге, площади, и палатки стояли более тесными группами. По мере того как сгущались сумерки, она стала внимательнее смотреть под ноги, чтобы не споткнуться о колышки и оттяжные веревки. Она дважды проходила мимо молодого человека с всклокоченной бородой, который пытался заинтересовать людей «траворелаксацией». В третий раз их взгляды встретились.
– Кого-то потеряли? – спросил он.
– Свою подругу. Ее зовут Сантал.
Он покачал головой:
– Я плохо запоминаю имена.
Она коротко описала Сантал, но парень снова покачал головой:
– Если вы сядете и немного остынете, может, она и сама к вам подойдет.
Он достал из кармана скрученный косяк:
