– Ты забыл сказать спасибо. – Глядя, как он просовывает руки в рукава пиджака, она спросила: – Помнишь Брайана Холмса?
– Я же с ним работал.
Она кивнула:
– Он говорил, что ты прозвал его Каблуком, потому что он делал всю тупую работу.
– Каблуки бывают и острые.
– Ты знаешь, что я имею в виду, Джон. Сам распустил паруса и вперед, а меня оставляешь торчать здесь – даже не на моем рабочем месте! И как меня после этого называть?
Она уже держала в руках телефонную трубку.
– Может, Горячей Линией? – бросил он с порога.
Шивон не принимала никаких отказов.
– Мне кажется, – сказал жене Тедди Кларк, – что на этот раз стоит прислушаться к тому, что говорит наша дочь.
Один глаз матери скрывала марлевая повязка. На переносице рядом со вторым глазом была большая ссадина, окруженная синяком. Обезболивающие, казалось, притупили ее волю: слушая мужа, она лишь кивала.
– А как же одежда? – спросил мистер Кларк, когда они сели в такси.
– Можно будет потом съездить в лагерь, – ответила Шивон, – и взять все, что вам понадобится.
– У нас забронированы места на завтрашний автобус, – вполголоса добавил он, когда Шивон закончила объяснять водителю, как проехать к ее дому.
Она поняла, что отец говорит об одном из автобусов, которые колонной пойдут к месту встречи «Большой восьмерки». Он наклонился к своей супруге, которая невнятно что-то произнесла, сжал ее руку, и она повторила свои слова:
– Мы все-таки поедем. Доктор не запретил, – услышала Шивон.
– Завтра решите, – объявила она. – Давайте сосредоточимся на сегодняшних делах, ладно?
Тедди Кларк улыбнулся, глядя на жену.
– Я же говорил тебе, что она изменилась, – напомнил он.
Они подъехали к дому. Шивон расплатилась с водителем, отстранив руку отца, протягивавшую деньги, и пошла по лестнице, опережая родителей, чтобы проверить, все ли в порядке в гостиной и спальне: не валяются ли на полу трусики и не стоят ли по углам пустые бутылки из-под «Смирновской».
– Входите, располагайтесь, будьте как дома, – пригласила она. – Пойду поставлю чайник.
– Должно быть, в последний раз мы были здесь лет десять назад, – заметил отец, обходя гостиную.
– Я бы не купила эту квартиру без вашей помощи! – крикнула Шивон из кухни.
Она знала, чем сейчас занята мать: поисками следов присутствия мужчины. Ведь, давая дочери деньги, они преследовали определенную цель: помочь ей «устроить свою жизнь» – так это называлось во все времена. Сначала надежный, постоянный бойфренд, затем замужество, затем дети. Но на этот путь Шивон так и не ступила.
Она принялась собирать ложки, чашки, прочую чайную посуду; отец поспешил на кухню, чтобы помочь.
– Ты пока наливай, – попросила она его. – Мне надо взять кое-какие вещи в спальне…
Она распахнула шкаф и вытащила оттуда спортивную сумку. Выдвинула ящики и стала соображать, что нужно взять. Если повезет, ей ничего и не понадобится, но лучше все-таки запастись. Смена белья, зубная щетка, шампунь… Основательно порывшись в ящиках, Шивон извлекла из глубин самые заношенные и измятые вещи. Джинсовый комбинезон с висящей на булавке лямкой, в котором она когда-то красила прихожую; рубашку из марлевки, забытую проведшим у нее три ночи героем-любовником.
– Мы выживаем тебя из дома, – посетовал отец, остановившись в дверях спальни с приготовленной для нее чашкой чая.
– Мне предстоит срочная поездка, так что вы здесь ни при чем. Возможно, я вернусь только утром.
– А мы, наверное, в это время уже будем катить к «Глениглсу».
– Может, там мы и встретимся, – подмигнув, ответила Шивон. – Надеюсь, вы хорошо проведете вечер. Здесь полно магазинов и мест, где можно поесть. Ключи я вам оставляю…
– За нас не беспокойся. – Отец на секунду задумался. – Эта твоя поездка, она имеет отношение к тому, что случилось с мамой?
– Может быть.
– Я вот все думаю…
– О чем?
Прекратив укладываться, она внимательно посмотрела на отца.
– Ведь ты и сама в полиции, Шивон. Если ты будешь продолжать доискиваться правды, ты несомненно наживешь себе врагов.
– Меньше всего, папа, я забочусь о своей популярности.
– Все равно…
Застегнув молнию на сумке, она поставила ее на кровать и взяла у него чашку.
– Я просто хочу, чтобы он признал свою вину и попросил прощения.
Она отхлебнула тепловатого чая.
– И это может произойти?
Она пожала плечами:
– Может.
Отец присел на краешек постели:
– Понимаешь, она настроилась завтра ехать.
Шивон понимающе кивнула:
– Перед тем как уехать, я свожу вас в лагерь, и мы привезем сюда ваши вещи. – Нагнувшись к отцу, она оперлась свободной рукой на его колено. – Ты уверен, что у вас все будет в порядке?
– Конечно. А вот у тебя?…
– Да ничего со мной не случится, папа. Вокруг меня силовое поле, неужто еще не заметил?
– Да-да, на Принсез-стрит какие-то разряды бегали. – Он положил свою ладонь на ее руку. – И все-таки будь поосторожнее, хорошо?
Улыбнувшись, она поднялась с кровати и, заметив мать, наблюдающую за ней из прихожей, ответила ей ободряющей улыбкой.
